— Он ловкостью берет, а не силой, — бормотал Миха, поднимаясь с земли, весь багровый от стыда. Не желая сдаваться, он предложил Корнелию посоревноваться в тяжелой атлетике. — Вот этот камень поднимешь? — спросил он и легко поднял над головой большой камень.
Корнелий с большим усилием выжал его.
Ободренный успехом, Миха приглядел более тяжелую глыбу и попытался поднять ее. Его крепкие ноги дрожали от напряжения и казались вросшими в землю. Откинувшись всем корпусом назад, он сделал такой глубокий вздох, что ребра под кожей обозначились с предельной ясностью. Ноздри трепетали, как жабры у выброшенной на берег рыбы. К лицу прилила кровь, на лбу появилась испарина, на шее вздулись жилы. Он медленно поднял камень над головой.
Корнелий поднял камень только до груди.
— Геркулесы! Геркулесы! — пришел в восторг Иона. — Вашей силе, — похвалил он художника, — и ловкости Корнелия можно только позавидовать.
Борцы оделись, и все направились к тому месту, где Агойя продолжал рыбачить.
— Пора домой, — сказал Корнелий, увидев, что ведро наполнилось рыбой доверху.
Дойдя до середины реки, Агойя поднялся на выступавший из воды камень и в последний раз забросил сеть в глубокое место. Когда он вытянул ее до половины, на солнце сквозь ячейки сети, словно перламутр, сверкнула крупная рыба.
— Осторожнее, смотри, чтобы сеть не порвала! — крикнул Корнелий и стал быстро разуваться, чтобы полезть в воду.
Но Агойя справился и без него. Он ловко запустил пальцы рыбе под жабры. Рыба яростно боролась за жизнь. Отчаянно, словно лопатой, била она рыбака хвостом по голым ногам. Но в конце концов успокоилась, притихла, и Агойя швырнул ее со всего размаху на берег.
Рыба еще некоторое время прыгала в предсмертной агонии на камнях. Корнелий продел ей сквозь жабры ивовый прут. Потом, подойдя к берегу, смыл с нее кровь и прилипший песок. Вода на миг вернула рыбе силы, и она уже в последний раз так ударила хвостом, что разглядывавший ее Миха от неожиданности отскочил в сторону.
— Какую жажду жизни вкладывает природа в каждое живое существо! — как бы про себя заметил Корнелии
Чего стыдимся, того и таимся.
После обеда, когда жара несколько спала, Тереза, Иона, Корнелий и Миха отправились в Зедазени. Тереза ехала на арбе. Впереди, погоняя буйволов, шагал все тот же Доментий. Миха и Корнелий ехали верхом. Иона предпочел идти пешком.
Уже стемнело, когда путники миновали два подъема и вброд переехали речку. Преодолев еще один подъем уже на другом берегу, они пошли вдоль виноградника, принадлежащего Отия Мдивани. Всюду по склону горы правильными рядами стояли колья, обвитые лозами с уже начинавшими желтеть листьями. Тяжелые гроздья клонили их к земле.
Корнелий и Миха не смогли удержаться от соблазна. Выдернув из частокола несколько кольев, они вошли в виноградник. Ярко светила луна, спелые гроздья янтарем поблескивали в ее лучах. Корнелий раздвинул широкие листья, и пальцы его коснулись влажных от росы ягод.
Нарвав винограду, Миха и Корнелий вышли на дорогу. Затем, воткнув на места колья, вскочили на лошадей и пустились догонять арбу.
Гости подъехали к воротам усадьбы Отия Мдивани. Двухэтажный кирпичный дом, стоявший на возвышенности, был ярко освещен. Собаки подняли исступленный лай. На шум вышел все тот же управляющий — Беглар Саникидзе.
— Кто там? — крикнул он, подходя к забору.
— Открывай! Разбойники! — ответил Иона.
— Ой, провались я в преисподнюю, если это не Иона! — воскликнула Бабо. Заслышав шум, она сейчас же высунулась из окна, затем выскочила на балкон и быстро сбежала по лестнице во двор.
Тем временем Беглар уже открыл ворота, и арба медленно вкатилась во двор. Женщины — Бабо, Елена, Като и Машо — радостными возгласами приветствовали гостей. Начались объятия, поцелуи, бесконечные вопросы и ответы. Потом с гостями поздоровались мужчины — Дата Микеладзе, Степан Мхеидзе и Димитрий, деверь Терезы.
— Тереза, дорогая, почему так задержалась? Разве нельзя было выехать раньше? — укоряла Бабо золовку.
— Неужели не знаешь Иону? — с досадой объяснила Тереза. — Заполучил в свое общество писателя и художника и, пока досыта не наговорился, не желал никуда ехать.
— А Нино где? — спросила Бабо, еще раз оглядывая приехавших.
— Нино больна, ее не отпустили из Кобулет, — неохотно пояснил Корнелий.
— Бедняжка, что же с ней? — встревожилась Бабо и обратилась к Миха: — Очевидно, из-за болезни не приехала и ваша супруга? Жаль, очень жаль, мне так хотелось видеть и Нино и Эло. Спасибо, вы хоть не отказались посетить наше захолустье.
Миха был удивлен: откуда тетушка Корнелия знает имя его жены. Очевидно, здесь всерьез считают Нино будущей невесткой Терезы. И Миха только теперь понял, в каком неловком положении находится его друг, вынужденный скрывать свою размолвку с Нино, объяснять болезнью ее отсутствие.
Бабо сразу же привлекла внимание Миха. После родов она похорошела еще больше, пополнела, была теперь в расцвете сил и красоты.
