В том, что два или немногим больше часа Никиту Сергеевича Хрущева почти без цели возили по окрестностям Лос-Анжелоса, не было ничего неожиданного. Все было «предусмотрено». И многое, как уже говорилось, выяснилось вечером на приеме. Может быть, стоит только сказать о том, что мэр Лос-Анжелоса Н. Поулсон, который вот уже пять раз избирался в конгресс США от республиканской партии и второй раз стал мэром Лос-Анжелоса, еще в сороковых годах во время первой своей избирательной кампании заявил: «Либо у нас будет американский образ жизни, либо иностранные идеологии, навязывающие советизацию и диктаторство» (?!).
Сказано достаточно красноречиво и зло! Специальный помощник мэра, который сопровождал Никиту Сергеевича в городе, Виктор Картер, уполномоченный городского управления по пожарной охране, тоже не очень-то стремился сделать пребывание советских гостей в Лос-Анжелосе приятным и полезным. Объяснение этому искать недолго. Он дал его сам в разговоре с Никитой Сергеевичем Хрущевым. Оказалось, что Виктор Картер — сын купца второй гильдии из Нахичевани Ростовской области. Отец его в 1921 году еле унес ноги от Красной Армии.
— Было трудно надеяться, чтобы этот господин организовал мне хорошую встречу, — смеялся Никита Сергеевич. — Ведь именно в то время я был с Красной Армией в Ростове-на-Дону.
Наконец, пришел час того вечернего приема, который многое определил в поездке Никиты Сергеевича Хрущева по Соединенным Штатам Америки. Продолговатый зал отеля «Амбассадор» был переполнен. Столики стояли так плотно, как никогда прежде. Самые именитые горожане Лос-Анжелоса собрались здесь. Несколько сот человек в нетерпеливом ожидании поглядывали на главный стол. Наверное, большинство из собравшихся с самым искренним чувством ожидали выступления Никиты Сергеевича Хрущева. Но, как уже говорилось, и мэр, и его специальный помощник, и некоторые другие в Лос-Анжелосе рассчитывали, что этот город оставит «особый след» в памяти Н. С. Хрущева.
Когда начал говорить мэр Поулсон, это почувствовали и все собравшиеся. Поначалу его речь была выдержана в любезных общих тонах. Но вот «главный пункт», главная точка в речи мэра. Голос его становится холоднее, он явно волнуется. Мэр вновь возвращается к известному замечанию Никиты Сергеевича Хрущева о том, что социализм придет на смену капитализму, что одно общество сменит другое. Мэру не хочется этого, он не согласен с законами истории, и он заявляет всем собравшимся: «Вам не удастся нас похоронить, господин Хрущев, и не стремитесь к этому. Если будет нужно, мы будем сражаться насмерть».
В зале на секунду воцарилось неловкое молчание, потому что уже во время своего выступления на пресс-конференции в Вашингтоне Никита Сергеевич достаточно ясно и убедительно опроверг нелепые утверждения, будто он грозился хоронить капиталистов. И можно было только поразиться долготерпению Н. С. Хрущева, когда он, начав свою речь вслед за мэром, вновь и вновь возвращался к тому, о чем он уже говорил не один раз.
— Обращаюсь к Вам, г-н мэр — мой хозяин, — сказал Никита Сергеевич. — В своем выступлении Вы сказали, что мы вас хотим похоронить. Вы хорошо меня и моих товарищей угощаете, мы Вам за это благодарны, но правду я Вам все же скажу. У вас так водится?
Аплодисменты подтвердили, что гости хотят услышать именно правду. И Никита Сергеевич продолжал:
— Хочу спросить: зачем Вы возвращаетесь к тому, что мной было разъяснено в первых выступлениях по прибытии в Америку? Мэры тоже, видимо, прессу читают.
Зал засмеялся, дружно зааплодировал. Видимо, по мнению собравшихся, не все мэры читали прессу.
— Во всяком случае у нас председатели городских Советов обязательно читают газеты. Если они не читают прессу, их тогда могут не выбрать на следующих выборах.
И вновь засмеялись несколько сот человек и как бы придвинулись ближе к главному столу, потому что оттуда они слышали исключительно меткие, хотя и несколько резкие слова. А Никита Сергеевич, распознав за несколькими колючими и взвинченными словами мэра сущность вопроса, говорил всем:
— Кое-кто, видимо, стремится ехать и дальше на коньке «холодной войны» и гонке вооружений. Если они с этого конька не захотят сойти и будут держаться в седле, к чему и куда привезет этот конь? Если такие люди хотят гонки вооружений и войны, тогда пусть они сидят на этом коне. Тогда для всех будет ясно, что ни о каком разоружении и речи быть не может. Наоборот, гонка вооружений будет усиливаться. Если вы не готовы к разоружению и хотите дальше продолжать эту гонку вооружений, у нас не останется другого выхода, кроме продолжения производства ракет, которые у нас выпускаются по конвейеру.
Господа! Подумайте серьезно, к чему все это может привести. Вам известно, что я приехал сюда с добрыми намерениями, а кое-кто у вас, по-видимому, хотел бы шуточками отделаться. Речь идет, повторяю, об очень серьезных вещах — о мире и войне, о жизни и смерти людей. Мы протягиваем вам руку дружбы. Не принимаете— скажите прямо.
