И все же, несмотря на тактику зондажа, туманную ультимативность, лирику и фантастику, основной тон мировой, в том числе и американской, прессы был оптимистичным. Правда, с американской стороны это был по преимуществу весьма осторожный оптимизм, в отличие от советской прессы и прессы социалистического лагеря, которые решительно, без всяких фразеологических кружев и заячьих петель утверждали, что условия в мире изменились, что визит необходим и полезен, что результатом его будет смягчение международного положения, большее доверие и взаимопонимание на пути переговоров.
Как известно, именно прогнозы советской прессы и прессы социалистического лагеря оправдались полностью; всякий желающий может легко проверить это, просмотрев подшивки газет и журналов того времени. Но и тот осторожный оптимизм, который проявили наиболее солидные издания американской прессы в канун визита, был несомненным и полезным прогрессом.
«Отношения с Советским Союзом зашли почти что в тупик, — писала газета «Вашингтон пост», — При всех опасностях личной дипломатии следует тем не менее попытаться исследовать возможности выхода из тупика, поскольку ни в Вашингтоне, ни в Лондоне не питают иллюзий насчет разрешения всех проблем на одном совещании… Фактически основной ценностью обмена визитами с г-ном Хрущевым может явиться то, что этот визит откроет двери для последующих встреч».
Известный обозреватель газеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Уолтер Липпман заявлял: «Все, что мы выражаем, принимая г-на Хрущева, это нашу собственную готовность посмотреть, нет ли путей, которые могли бы привести к перемирию в «холодной войне», если он так же готов сделать это».
Гораздо дальше, чем американские газеты, шли в сценке значения визита не только рядовые американцы, но и влиятельные деятели. По сообщению журнала «Форчун», когда Н. С. Хрущев положительно высказался о контактах США — СССР, биржа Уолл-стрита резко реагировала на это падением акций, связанных с военным производством. Видный эксперт по ценным бумагам Уолтер Гутман говорил своим клиентам: «Это поворотный пункт в «холодной войне»… Настоящий. Если бы у меня было много акций в некоторых электронных, самолетостроительных, авиационных и ракетных предприятиях, я решительно продавал бы их». Заявление это, как признает журнал, имело куда больший успех, чем скепсис и даже осторожный оптимизм газетных обозревателей. «Многие бизнесмены приняли этот совет, и, по меньшей мере в течение нескольких дней, «оборонные акции» страшно сбрасывались», — сообщал «Форчун».
Американская буржуазная пресса в канун визита, откровенно говоря, побаивалась чересчур широкого проявления симпатий к Н. С. Хрущеву со стороны американского народа, усердно занималась уловлением умов и душ в сети скептицизма и недоверия. Эту тенденцию, не прибегая к широкому цитированию, можно выразить следующим образом: «Н. С. Хрущев приезжает? Что же, с этим ничего не поделаешь… А как насчет отношения к этому? Прием должен пройти в духе холодной вежливости… Почему вежливости? Потому, что он представитель великого государства. Почему холодной? Чтобы не уронить достоинство великой американской нации и американского образа жизни…»
Трудно было понять, почему величие американского народа должно выражаться чопорностью, но американская пресса в исследование столь щекотливого вопроса не вдавалась, ограничиваясь призывами и заклинаниями. В общем, наилучшим образом отношение американской прессы к визиту можно было бы передать лаконичной русской поговоркой: «И хочется, и колется».
Но вот глава Советского правительства сошел с борта самолета «ТУ-114» и поздоровался с Президентом США Д. Эйзенхауэром.
Начиная с этого момента американской прессе пришлось вступить в полосу непрерывных изменений тона по отношению к высокому гостю из Советского Союза.
Некоторые обозреватели, поверившие собственным прогнозам накануне визита, попались в собственную ловушку и выбирались из нее с изрядными шрамами на репутации.
Любопытный случай произошел с известным обозревателем «Нью-Йорк таймс» Джеймсом Рестоном. Решив, что в поездке Н. С. Хрущева по стране не будет ничего, кроме «дипломатических банальностей» и приема в духе «холодной вежливости», он решил не утруждать себя сложными перипетиями путешествия и остаться в Вашингтоне. Однако уже после первых дискуссий и встреч в Нью-Йорке Джеймс Рестон, пренебрегая соображениями солидности, наскоро упаковал чемодан и бросился в догонку за Н. С. Хрущевым.
Мы полагаем, что нашим читателям будет небезынтересно познакомиться хотя бы с некоторыми определяющими высказываниями американской и мировой прессы в дни поездки Н. С. Хрущева по Америке.
«Нью-Йорк таймс», оценивая результаты визита и непосредственные впечатления о личности самого Н. С. Хрущева, писала: «Никто из пристально наблюдавших за Хрущевым не может сомневаться в его твердом намерении и способности осуществить свои планы… Он продемонстрировал нам такую жизнеспособность, какой здесь не видели несколько десятков лет…»
