— Боже мой, — вздыхает миссис Диксон, — садитесь в машину.
Когда женщина разворачивается, хочу пойти за ней, но Хейл тянет мою руку на себя и целует.
— Ты в курсе, что я больше не отпущу тебя? — спрашивает он, делая паузы между поцелуями.
— Твоя бабушка ждет, — говорю я, улыбаясь, и тяну его руку к дороге.
Долгое время мы едем в кромешной тишине. Складывается впечатление, что старушка решила убить нас и закопать где-то в лесу, но это же маловероятно, верно?.. В конце коттеджного поселка ничего нет, кроме старого разрушенного особняка. Белое двухэтажное здание с колоннами у входа наверняка было красивым до разрухи. Когда машина останавливается около особняка, миссис Диксон выходит на улицу, не проронив ни слова, однако когда мы с парнем выходим на улицу, старушка начинает говорить:
— Это дом постоянно привлекал внимание твоего дедушки, Хейл. В восьмидесятых он хотел выкупить его, но участок принадлежал городской мэрии.
— Ты его купила, верно?
— Да, купила, потому что в отличие от некоторых могу себе позволить.
Для чего женщине нужен этот особняк, он же разрушен практически полностью. Лужайка поросла травой, даже дорога, состоящая из маленьких кирпичей, покрыта мхом.
— Ладно, — кивает Хейл и подходит ближе к бабушке, — но зачем он тебе? Не легче купить хороший дом, чтобы не нанимать рабочих.
— Поэтому ты здесь.
— Я?
— Да, Хейл, я хочу, чтобы ты руководил рабочими с профессиональной точки зрения, а Ровена поможет со вкусом подобрать нужный материал. Этот особняк подарок тебе от меня и покойного Стефана, который мечтал подарить внукам большой дом.
Сейчас я удивлена тем, что Хейл должен руководить работниками.
Парень начинает часто моргать, и тогда миссис Диксон кладет руки на плечи внука. Со стороны они выглядят как слон и моська, но это кажется милым.
— Твоя мама говорила, что момент, когда ты повзрослеешь, наступит так быстро, что никто из нас даже не заметит, — говорит женщина, и парень опускает глаза. — Она оказалась права. Стефания всегда права, поэтому ты — ее идентичное отражение ума и мышления.
Настолько трогательный момент, что улыбаюсь, когда отворачиваюсь в сторону. У меня нет бабушки ни со стороны отца, ни со стороны матери, зато есть двое дедушек, которые просто обожают самую младшую внучку. Правда, у них совершенно разные взгляды на жизнь, что постоянно путает меня. Дедушка Ричард говорил о том, что нужно служить полиции, так как сам работал детективом около двадцати лет, а вот дедушка Кевин настаивал на свободе действий. Я безумно люблю их, а они меня, только вот метаться от одного к другому сложно, ведь каждый из них хочет быть любимым, но в одном «экземпляре».
— Оставлю вас, чтобы осмотреться, — сообщает миссис Диксон и направляется в сторону машины.
Вообще у меня не было планов, шагать домой пешком, тем более ноги и так периодически отказываются двигаться. Делаю шаг вперед, жалостливо смотря на спину уходящей женщиной, а когда машина уезжает, начинаю представлять, как долго предстоит идти.
Ощущая дыхание возле уха, забываю обо всем, пока холодные пальцы скользят по шее. Как бы хотелось контролировать себя, но не получается. Обернувшись, сталкиваюсь с зелеными глазами, которые, не прилагая усилий, сводят с ума. Хорошо, когда приходится видеть такой взгляд, а не вчерашний. Клянусь, эти глаза гипнотизируют, а я ничего не могу с собой поделать. Губы парня становится все ближе, и я через глубокий вдох говорю:
— Можно посмотреть дом?
Хейл удивляется, но начинает улыбаться.
— Можно.
— Отлично.
Кивнув, пытаюсь перестать смотреть в глаза, но, кажется, это невозможно. Пересилив себя, киваю и направляюсь к главному входу, пытаясь сдерживать улыбку. Внутри дома штукатурка отваливается, что лишний раз подтверждает его непригодность. Работы Хейлу здесь по горло, а я честно понятия не имею с чего именно начать, если легче снести дом, построив на его месте новый. Особняк в свое время был прекрасен, но сейчас здесь одни развалины.
— Как я поняла, психолог — это твоя вторая профессия, так?
— Именно, — с восхищением произносит Хейл, и я оборачиваюсь.
— Почему ты говоришь с такой интонацией?
Опрокинув голову назад, он возвращается в исходное положение и становится напротив.
— Сложно описать, что чувствует человек, когда тот, кого он любит, просто смотрит на него.
Он разрушает вчерашний день. Не меня еще никто не смотрел с таким восхищением, поэтому решаю поцеловать его первой. Гематома на скуле, заставляет сердце дрогнуть.
— Кто ударил тебя? — спрашиваю я, отстраняюсь, но парень отрицательно мотает головой и продолжает поцелуй. Его руки не делают ничего лишнего, а как только ладонь по случайности касается моей груди, он мигом одергивает ее. Смеюсь про себя и касаюсь холодной руки пальцами, тем самым двигая ее обратно.
Не могу сдерживать желание. Хочется, чтобы он показал всю мощь на полную катушку. Через секунду мечта одной секунды сбывается, Хейл становится раскрепощенней, а его руки изучают мое тело. Отстранившись, смотрю на руки.
— Хейл, — произношу я, глубоко дыша, — я хочу тебя.
