Мокрые волосы торчали небрежно на его макушке. Он, наверное, и помылся-то абы как, лишь бы намокнуть. Мог бы помыться и здесь, тёплую воду Рианн всегда старалась держать, но он, видно, стеснялся её помощи, не хотел быть бессильным в её глазах. Как все мужчины, впрочем.
— Зачем было так мучить себя? А если опять начнётся жар?
— Зато, знаешь, как я взбодрился, даже жить захотелось! Сейчас согреюсь, ты меня побреешь? Хорошо?
Рианн удивлённо приподняла левую бровь. О, как. Один раз предложила помощь и всё, пропала теперь.
— Ладно, — согласилась всё же, — если вы мне доверяете…
Он усмехнулся и ничего не ответил. Потом на кухне Рианн аккуратно побрила его, и Марк, проводя пальцами по гладкому подбородку, удивлённо заговорил со свенкой:
— Нет, это надо же! Женщина и такая рука! Удивительное дело! Не всякий мужик так сможет… У нас как-то не принято женщинам брить мужчин…
— У нас тоже. Мужчины сами бреются, а женщины держут им зеркала. Я много раз видела, как это делает моя мать… Но я научилась делать это сама.
Она села за стол, положила руки на столешницу, посмотрела Марку в глаза, улыбнулась вдруг и сказала:
— Так вам намного лучше.
— Многих женщин раздражает щетина на щеках, так что ничего удивительного, что лучше. Оно, может, конечно, и лучше, а нам брейся каждый день. Есть же такие, кто бреется раз в несколько дней и ничего…
— Да, мой отец, например, он брился раз в несколько дней. У вас не так…
Центурион усмехнулся с нескрываемой горечью.
— Да, я зарастаю быстро. У многих римлян так… А вот Дикс раз в два-три дня бреется! Гадёныш, повезло же… — Опять усмехнулся.
Поймал себя на мысли, что её разговор об отце-свене воспринял обыденно, без раздражения, не как в прошлый раз. За эти дни они чаще разговаривали, он узнал о ней больше, чем за все эти месяцы. Может быть, даже лучше стал понимать её. Не так злило его всё, что говорила она о свенах, о своём доме, о своей семье.
— Если бы ты встретила Крикса сейчас, что бы ты сделала?
Рианн задумалась, нахмуриваясь. А Марк продолжил:
— Он часто появляется здесь. Он покупает наше вино. — При этих словах Рианн кивнула, она знала об этом. Отец часто брал вино именно у него. И спился, продавая из дома всё, влез в долги именно ему. — Я часто вижу его в наших тавернах, на Форуме… Он как-то спросил меня о тебе…
— Да? — Рианн удивилась, недовольно скривившись. — И что он хотел узнать?
— Спрашивал, жива ли ещё? Доволен ли я? И как тебе живётся здесь?
Он заметил её прищуренные от злости глаза, как стиснулся кулак лежащей на столе ладони. Спросила хрипло:
— И что вы ответили ему?
Он пожал плечами, говоря ей:
— А что я мог ответить? Жива — здорова… А что бы ты хотела передать ему от себя? Скажи, я передам ему при случае, когда увижу вдруг…
Рианн ничего не ответила, стукнула костяшками стиснутой ладони по столу, показывая этим своё раздражение, а может, и злость.
— Как он вообще мог продать тебя? Как ты позволила ему? Я не могу представить это…
Свенка вздохнула отрывисто, стараясь не глядеть на своего господина.
— Он пришёл и сказал, что теперь я — его рабыня. За то серебро, что задолжал ему отец. Я уже говорила вам про это… — Марк кивнул, он помнил об этом серебре на покупку быков. — Он даже слушать меня не стал. Какое серебро? Он ненавидел меня пуще других, по-моему… Знаете, почему? Когда мне было одиннадцать лет, ещё до… — Рианн закрыла глаза, переживая боль прошлого. — Ещё до вашего прихода к нам… Мы дружили с его сыном, ему было четырнадцать… — Она показала две раскрытых ладони и ещё четыре пальца, боясь, правильно ли назвала количество лет. — Может быть, он просто общался со мной, а может, это была его первая любовь… — Она хрипло усмехнулась, дёрнув подбородком. — Я сама ещё ничего не понимала… Мы просто разговаривали… Он приносил мне с охоты зайцев и уток… Я думала, что это игра какая-то… Мама смеялась и называла его моим женихом… — Рианн усмехнулась опять с прежней горечью и продолжила:- А потом… потом уже… после ваших… все меня назвали порченной римлянами… Все косились… Мамы не стало… Отец запил… Гален пытался общаться со мной… как будто ничего не было… Он приходил в гости, как всегда приходил, но я… я не могла объяснить ему… — Она взмахнула рукой и невольно прижала пальцы ладони к горлу. — Его отец… Крикс, он запретил ему видеться со мной… Он пуще других в округе шипел на меня… называл шлюхой и римской подстилкой… Жалел, что меня не убили… — Рианн поджала дрожащие губы, у неё не было сил говорить дальше.
Марк спросил сам:
— Сейчас он женился?
Рианн медленно повела головой отрицательно, шепнула:
— Ему двадцать… — Два раза показала раскрытые ладони, тут она была молодец: она знала цифры на память, пусть и не умела их записывать. — Он ещё успеет жениться…
Марк немного подумал над её словами и предположил:
— Может, Крикс испугался, что после смерти твоего отца, сын приведёт тебя в его дом женой? Поэтому и продал?
