8.158 Первый – что поведение Лугового было довольно объяснимым. Как отмечал в полицейском заключении мистер Хорвелл: «Любое проявление торопливости или настойчивости со стороны Лугового или Ковтуна было бы подозрительным и контрпродуктивным. Все, кроме такого безразличия, могло бы вызвать подозрения у Литвиненко и вполне могло сорвать очередную попытку убить его. В конце концов, это был не «напиток богов» из предлагавшихся в отеле Millennium, а обычная чашка теплого чая. Любой чрезмерный энтузиазм Лугового в связи с тем, что Литвиненко должен выпить чаю, был бы неуместен и мог бы привести к тому, что они упустили бы очередную удобную ситуацию реализовать свои намерения. Луговой мог позволить себе такое поведение по двум причинам. Во-первых, Литвиненко был стремится к тому, чтобы вести дела с Луговым, что подразумевало возможность достаточно частого общения. В будущем могло представиться много других возможностей, чтобы отравить его. Даже во время этого третьего визита в Лондон Луговой и Ковтун должны были в любом случае встретиться с Литвиненко на следующий день, 2 ноября, в RISC Management. Также могло быть много и других возможностей в ближайшем будущем, как в Лондоне, так и в Испании, где Луговой и Литвиненко должны были встретиться всего спустя девять дней после их встречи в отеле Millennium. Другими словами, бар Pine не был одной-единственной возможностью для Лугового и Ковтуна, которые собирались убить Литвиненко. Во-вторых, конечно, Луговой и Ковтун, по-видимому, были уверены, что у них не будет недостатка в яде, чем бы это ни было. Луговой имел доступ к получению этого яда во время всех трех своих визитов. Не было причины предположить, что он перестанет быть доступным для будущих попыток».
8.159 Я могу с этим согласиться. Этого достаточно, чтобы снять этот вопрос.
8.160 Существует, однако, второе наблюдение, которое я хотел бы сделать. Я уже упоминал выше то смущение, которое Литвиненко испытал, поняв, что, по-видимому, его отравил кто-то из тех, кому он доверял (см. параграфы 3.133–3.139). Швец описал его эмоции как «травму, нанесенную его профессиональной гордости». Видимо, это объясняет причину, по которой Литвиненко не сразу сказал своим друзьям о встрече с Луговым и Ковтуном 1 ноября, а также тот факт, что он продолжал в течение определенного периода даже своим друзьям говорить, что винит в своем отравлении Скарамеллу. Мне представляется, в принципе, вероятным, что Литвиненко испытывал такое чувство и руководствовался им в своих беседах с полицией; а также в ходе своих интервью он, по-видимому, мог несколько преувеличить ненастойчивость Лугового, чтобы смягчить собственную профессиональную ошибку, которую он допустил, выпив этот чай.
<p><strong>Подставили? </strong></p>8.161 Частой темой интервью Лугового за последние годы стало то, что его подставили, подтасовав данные. Он утверждал, что Mи-6, или, возможно, другие британские агентства убили Литвиненко, а затем распространили полониевый след таким образом, чтобы инкриминировать убийство ему в Ковтуну.
8.162 С этим пунктом я разберусь коротко.
