Миссис Гент побледнела, а аферист приобрел зеленоватый оттенок, как при отравлении. Один из собеседников Саши расхохотался и произнес:
— А вы шутник, доктор Шварц.
— Простите, я просто увидел необыкновенно красивую женщину и хотел произвести впечатление. Доктор Корецкая, простите.
— Это было забавно, не представляете — насколько.
— Глупо, Боже, как глупо. Я думал, что представившись профессором из Москвы, пленю ваше сердце.
— Вы опоздали на двенадцать лет.
Все смеялись. Даже миссис Гент.
— Не расстраивайтесь так, доктор Шварц, — продолжила Люба, — вы добились, чего хотели. Я искренне впечатлена. Разрешите представить вам моего супруга. Директор института экспериментальной медицины, академик Александр Борисов.
— Очень приятно.
— А мне как приятно, — ответил Саша с улыбкой.
— Да, миссис Гент, — улыбнувшись произнесла Люба, — давайте поговорим о контракте вчетвером, то есть мы и вы с супругом. Завтра в одиннадцать вас устроит?
Женщина побледнела еще больше, видимо, представив, какое впечатление произведет хозяйка очень нужного для бизнеса института на ее мужа.
Саша уезжает
— Люба, прости, мне очень нужна твоя помощь. — Катерина села рядом с Любой за стол. В ее глазах были слезы.
— Екатерина Семеновна, что случилось? Вы больны?
— Нет, девочка, со мной все в порядке. Саша хочет уехать, совсем, навсегда.
— Я не знала. Он приходил ко мне на днях, приглашал на выпускной. Я обещала быть, потом сказал, что не хочет поступать в медицинский институт. Но мы решили все обсудить после выпускного, он обещал прислушаться к моему мнению. Что случилось?
— Он поссорился с моей мамой. Она пыталась настоять на медицинском институте, приплела вашего отца, опять о нем говорила с долей негатива, и он взбесился. Если бы ты знала, что он наговорил. Люба, он очень любил отца. Отец для него был больше, чем идеал. Я понимаю, что мама не имела права, и она не должна была, но уже ничего не вернешь. Он ушел. Не ночевал дома. Ты не представляешь, какую ночь я провела. Утром я узнала, где он находится. Он у вас. Ты оперировала ночью и поэтому не знаешь, но Саша, твой Саша мне сказал. Просил не беспокоиться. Но он говорит, что Сашенька хочет ехать в Америку. Люба, он ребенок, ему всего семнадцать лет.
— Тетя Катя, дело не в возрасте. Вы боитесь остаться одна, без сына.
— В тебе говорит обида. Люба, если бы я могла вернуть все назад, я бы все сделала по-другому. Я бы вышла за твоего отца, нормально и спокойно родила бы Сашу, и мы бы не послали тебя далеко из дома.
— Я давно вас обоих простила. Это был важный этап в моей жизни, он мне много дал в личном и профессиональном плане. Я счастлива, у меня есть работа, муж, дети и вы с Сашей. Я не могу желать чего-то большего. Я думаю, речь не об этом. Понимаете, медицинский институт с его именем и фамилией, профессия врача, потом работа в институте имени отца — все слишком просто, предсказуемо. Это легкий и бесперспективный путь. Это именно то, чего от него ждут. Допустим, он его прошел. И кто он? Рядовой профессор в учреждении своего отца, которое ему не принадлежит? Или принадлежит? Но путем ликвидации Борисова и ссоры со мной? Вот его будущее здесь. И еще, работая в Москве, он остается под опекой вас и вашей мамы. Он личность. Он так не сможет.
— Да, он думает так же, как и ты. Видимо, он давно все решил, но не говорил, жалел меня. А моя мама его вывела из себя. Люба, поговори с ним, выясни, что он хочет, о чем думает. И я очень по нему скучаю, я не готова его отпустить. Люба, у тебя трое детей, пойми меня, пожалуйста, пойми!
— Тетя Катя, не плачьте. Во-первых, еще ничего не произошло. Во-вторых, он вас любит и от вас он не уходит. Давайте его выслушаем, а то мы тут с вами гадаем на кофейной гуще. Я сейчас позвоню Борисову и узнаю, как Саша. Хорошо?
Она набрала внутренний номер директора.
— Люба, ты? — раздалось в трубке. — Сашенька ел, у него все нормально, передай Екатерине Семеновне, что он здоров, настроение хорошее, о планах не говорили, давай все вечером. Люба, я очень занят. Ты мне лучше скажи, ты ела или только курила?
— Занимайся работой, я скоро приду, допишу историю и приду. Целую.
Она положила трубку.
— Вы слышали? Мне добавить нечего.
— Так ты правда еще не ела? Люба, у тебя трое детей, кто их растить будет, если ты только куришь на голодный желудок? Не понимаю я вас, молодежь. Что ты так смотришь? Что ты всем видом показываешь, что моя забота и есть конфликт? Люба, если бы был жив ваш отец, все было бы по-другому, зачем он умер и оставил все проблемы мне одной?
Она совсем разрыдалась. Люба обняла ее, а Катерина все плакала.
