– Сотник, говоришь. Бери выше. Адам Казановский у меня город Ромны было своровал, любимчик короля. Еле отнял. Староста Александр Конецпольский – Гадяч у меня уворовал, Хорол. Староста, а ты говоришь – сотник… Ну, еще что-нибудь скажи мне.
Мальчик положил голову на отцовское плечо и вдруг запел, чисто запел, приятно:
И мальчик забился на спине отца:
– Пошли! Пошли!
– Дайте им сто злотых, – сказал Иеремия.
– Сто злотых? – удивилась княгиня столь щедрой награде.
– Двести!
– Двести?
– Триста!
Княгиня позвонила в колокольчик. Вошел дворецкий.
– Выдайте этим людям триста злотых и отпустите.
Двери за мужиком бесшумно затворились.
Князь Иеремия подошел к жене, наклонился и поцеловал ее в висок. Сел рядом.
– Что он хотел сказать своей песенкой?
– Может быть, ничего, – ответила княгиня. – Это какая-то колядка.
Князь сидел задумавшись, улыбнулся.
– Золотой шлем, два огненных меча, пепелища у ног. Апокалипсис… Ты знаешь, что я решил? Мое войско пропадает от безделья. Я пойду в дикую степь воевать татар.
– Татары идут в набег? – встревожилась княгиня.
– Нет, но я могу перехватить какого-нибудь бея…
– Когда ты выступаешь? – спросила княгиня Гризельда.
– Сегодня. Ровно в полночь.
– Но ведь дождь.
– Мои жолнеры должны быть готовы к любым испытаниям! – жестко ответил князь и, наступая на каблуки, решительно покинул каминную.
Опрокинув на головы своей дворне поток распоряжений, он явился на конюшню и замер в дверях. Его остановил порывистый голосок сына:
– Немедленно! Немедленно!.. – У Мишеля перехватило дыхание. – Оседлайте моего коня. Немедленно!
Мальчику было семь лет, и во всех его предприятиях участвовал наставник шляхтич Заец, знаток французского этикета.
– Ваша милость, на улице дождь! – возразил главный конюх. – Князь и княгиня будут гневаться.
– Не смей мне перечить, хлоп! – Хлыст так и свистнул в быстрой руке Мишеля.
– Как вы себя ведете, ваша милость! – голос Заеца был глух, но решителен.
– Я и вас – исхлещу! – взвился Мишель.
– Я – шляхтич, ваша милость. Если вы посмеете ударить меня, я вызову вас на поединок.
Мальчик развернулся лицом к своему наставнику, мгновение ловил губами воздух.
– Измена! – закричал он наконец. – Вяжите его!
Конюхи, словно под гипнозом, подошли к пану Заецу и заломили ему руки.
– Через минуту вам будет очень стыдно, ваша милость, – сказал наставник печально. – Вы ведете себя ужасно.
– Я веду себя, как подобает князю! – вскричал Мишель. – Мой отец хочет, чтоб я вырос воином. Оседлайте моего коня.
И слезы градом посыпались из глаз мальчика. Князь Иеремия попятился и стал за дверью.
– Простите меня! Я гадкий! Я ужасный! – сквозь слезы выкрикивал Мишель. – Меня накажет Святая Дева!
«Это у него от Гризельды», – кусал ногти князь Иеремия. Громко стуча каблуками сапог, он снова вошел в конюшню.
– Здравствуй, мой мальчик! Не застоялся ли твой конь?
– Ваша милость, на улице дождь! – Мишель вскинул на отца огромные черные глаза: слышал ли отец предыдущую сцену?
– Но мы – воины! Мы должны быть привычны к любой погоде. Оседлайте нам лошадей.
Дождь опутал их тонкой холодной сетью, но они скакали друг подле друга, покалывая коней шпорами.
Глаза у Мишеля светились черным радостным огнем.
– Мальчик мой! – приник к нему на скаку князь Иеремия. – Скачи сквозь непогодь, и наградой тебе будет королевский венец!
Сказал и сам же изумился порыву. Он, всю жизнь перечивший королевским повелениям, заговорил о королевском венце!
Странный день. Ясновидящий идиот. Сорвавшееся с языка неисповедимое слово… Уж не пророчество ли?
Через все огромное степное небо вдруг полыхнула молния, а грома не было.
– Далеко, – сказал сыну князь Иеремия.
И в это время грохнуло, да так, что кони присели и понеслись.
Князь Иеремия выступил в поход с шеститысячным отрядом. Дошел до крепости Кодак, поставленной на Днепре якобы против татар, а на самом деле для ущемления Запорожской Сечи.
Во все стороны Вишневецкий рассылал дозоры и разъезды: не встретятся ли татары? Татары не встретились, и, дойдя почти до самого Перекопа, князь повернул назад.
На обратном пути дал войску отдых на острове Малая Хортица. Люди занялись охотой и рыбной ловлей, дивясь обилию дичи, красоте огромных осетров. Князь Вишневецкий тоже времени даром не терял. Объехал на лодке и коне всю округу, поглядел земли и реки.
