Он подхватывает меня за бедра и усаживает на деревянную столешницу. Я обвиваю его талию ногами, отчего разрез на юбке задирается еще выше, практически открывая вид на тонкое кружево белых стрингов. Джейк несдержанно сжимает мою обнаженную ногу рукой. Мой жалобный всхлип смешивается с его утробным рычанием. Поцелуй становится еще более страстным, диким, агрессивным. Мы с остервенением стукаемся зубами, схлестываемся языками, опаляем прерывистым дыханием губы друг друга.
Джейк наматывает мои волосы на кулак, слегка оттягивая назад. Я понимаю, что он хочет сделать, и послушно запрокидываю голову назад, открывая ему лучший доступ к своей шее. Он с глухим мычанием прикусывает кожу, затем влажно зализывает место укуса, наверняка оставляя свои отметины на моем теле. Но мне все равно. Я уже принадлежу ему всецело.
Парень вжимается в мою промежность своей твердостью, несдержанно матерясь при каждом плотном контакте разгоряченных тел. Меня и саму разрывает от колоссального спектра ощущений, что горячей волной охватывает всю мою плоть, зажигая и опаляя каждую клетку в беснующемся теле, а затем устремляется к низу живота, воспламеняя мой чувствительный центр. Я испытываю такой мощный прилив возбуждения, что мое тело, не поддаваясь контролю, начинает содрогаться, а конечности неметь. Обилие влаги, стекающее по моему белью, рискует оставить мокрой не только мою одежду, но и столешницу!
Видимо почувствовав мое пограничное состояние, Джейк все же немного сбавляет напор. Облюбовав мою шею ключицы и плечи, он возвращает мне свои теплые губы в заключительном медленном, тягучем, безумно нежном поцелуе. После которого мы еще долго стоим там, прилипнув, друг к другу, и смешиваем наше прерывистое, горячее дыхание.
— Итак, что смотрим? — спрашивает меня Джейк, когда мы все же доходим до дивана в гостиной и усаживаемся с пиццей и попкорном перед телеком.
— Я не знаю, давай что-нибудь веселое.
Полистав огромный перечень различных кинолент, Джейк внезапно шокирует меня, останавливая свой выбор на фильме: «Марли и Я». Я ошарашено смотрю на него, пытаясь осознать всю абсурдность, и нереальность ситуации.
— Что? Этот недостаточно веселый? Мне нравился этот фильм в детстве и я подумал…
Я не даю ему договорить.
— Нет, Джейк дело не в этом. Просто я обожаю этот фильм! Точнее не так, я ОБОЖАЮ этот фильм!!! И готова пересматривать его, бесконечно! Просто я не могу понять, как ты умудрился так точно угадать мое идеальное кино?
Джейк самодовольно ухмыляется, откидываясь на спинку дивана.
— Я наводил справки, — на мое удивление он реагирует раскатистым смехом, — ладно, ладно, просто случайно угадал, без паники!
Единогласно выбрав фильм мы усаживаемся поудобнее, я закидываю ноги на бедра Джейка, а он поглаживает их, параллельно уплетая запасы нашего угощения. 2 часа пролетают незаметно, за просмотром этой прекрасно кино картины: мы смеемся и плачем, иногда спорим и ругаемся, но, в конечном счете, остаемся очень довольны сделанным выбором.
Утирая остатки слез с глаз, я смотрю на Джейка. Он лежит на диване, уместив свою голову у меня на коленях, и мечтательно рассматривает потолок.
— Хороший фильм, — говорит он, а я уверенно киваю, выражая свое согласие.
— Да. После того как в детстве я посмотрела его, стала слезно умолять родителей купить мне щенка лабрадора. И на мое 8-летие моя мечта сбылась. Я назвала его Чарли. Он был самой доброй и умной собакой на свете.
От воспоминаний о Чарли, на лице отпечаталась грустная улыбка. И Джейк, видимо почувствовав эту перемену во мне, поднялся и сел рядом.
— А где Чарли сейчас? — спрашивает он, осторожно взяв меня за руку.
Я пожимаю плечами.
— Если б я знала. Он остался в доме бабушки и дедушки, когда нас с мамой оттуда выставили. И как сложилась его дальнейшая судьба, я не знаю.
Я понимаю, что такой пространный ответ вызовет больше вопросов, чем даст объяснений. И оказываюсь права. Так как спустя мгновение Джейн нахмуривается и уже более серьезным тоном задает уточняющий вопрос:
— Так. Я правильно понял. Твои дедушка и бабушка, выставили вас с матерью, из вашего же дома?
Я киваю.
Джейк смотрит на меня с нескрываемым беспокойством, а затем, поджав губы, говорит:
— Аврора, я бы хотел узнать о тебе больше, и о твоей семье том числе, но если не хочешь, можешь не говорить сейчас. Я подожду, пока ты будешь готова.
От его заботливого взгляда и трепетных прикосновений, моя решимость понемногу таит. Я вижу, что Джейк говорит это искренне. Не интересуется из праздного любопытства, а на самом деле хочет узнать меня настоящую, такую, какая я есть, со всеми тараканами, страхами и предрассудками. А мое прошлое, также является неотъемлемой частью формирования моей личности, и я решаю, все же рассказать Джейку часть своей истории.