Одержимо вторгается языком в мой рот. Одновременно задыхаемся. Стонем и мычим. Когда он очередной раз посасывает мою верхнюю губу, я тяну в себя его нижнюю. С вибрирующим мычанием скольжу по ней языком. Не стесняясь тех интимных, животных звуков, которые издаем все больше, сталкиваемся снова и снова.
Жестко засасываем губы, сладко прикусываем их, остервенело налетаем на рты, влажно сталкиваясь языками. Летая в сладостной эйфории, я даже не замечаю, когда Джейк отпускает мои руки, а я обхватываю ими его шею. Зарываюсь одной рукой в темные волосы, слегка оттягивая их, на что он реагирует глухим рыком, продолжая, остервенело целовать меня, хаотично сжимая руками мое тело.
Пробегает пальцами по ребрам, слегка сжимает талию, оглаживает бедра, а затем разводит мои ноги, устраиваясь между ними. Джейк придавливает меня своим большим телом настолько, что я сразу же ощущаю его мощнейшую эрекцию, яростно пульсирующую у меня между ног. Он прижимается ею к моему центру, создавая легкое, ритмичное трение и надавливая на какие-то чувствительные точки, отчего я вскрикиваю, ощущая нестерпимый прилив жара и яростную пульсацию внизу живота.
Джейк терзает в сладкой пытке мою шею, плечи, основание груди. Кусает и лижет, шепчет что-то на ушко, но я не слышу. В ушах стоит звон, перед глазами все плывет. От этого мучительного наслаждения я начинаю непрерывно стонать и извиваться, не имея возможности сдерживаться. Мышцы внутри моего лона начинают сокращаться, распространяя по телу горячую истому и зажигая каждую клетку и атом в организме порочным мороком возбуждающей эйфории. Испугавшись этих странных, незнакомых ощущений, я вздрагиваю и отстраняюсь от Джейка, пытаясь отползти в сторону, тяжело дышу. Но он, не дает мне сделать этого, плотно прижимается своим лбом к моему, удерживая в крепком, но бережном захвате.
— Аврора, я не буду делать ничего плохого, обещаю, — говорит он, оставляя на моем лице короткие ласковые поцелуи.
— Джейк, я… — все слова вылетают из головы, но мне хочется донести до него свою мысль, поэтому тяжело сглотнув загустившуюся слюну, я все же договариваю, — Я не боюсь тебя. Я просто пугаюсь своей реакции на нашу близость…
Заглянув в его глаза, я наблюдаю там откровенное облегчение. Кажется, он боялся, что я его оттолкну, отвергну. Но разве я могу? Обхватываю ладонями его шею и, обняв еще крепче, выдыхаю прямо в горячие губы:
— Я бы хотела сделать это с тобой. Но не сейчас. Я пока я не готова. Морально. Но физически мое тело реагирует на тебя очень остро, понимаешь?
Мое объяснение прозвучало как сбивчивая, запутанная белиберда, но кажется Джейк меня все же понял.
— О да, я очень хорошо тебя понимаю, принцесса. И не настаиваю на сексе прямо сейчас, хотя не буду отрицать, мне этого очень хотелось бы. Но давить на тебя я не буду никогда.
Я облегченно выдыхаю, и тянусь к парню ближе за новой порцией жарких поцелуев, но он отстраняется и с хитрой улыбкой произносит:
— Но я хочу, чтобы тебе сегодня было очень хорошо, и эта ночь осталась в твоей памяти навсегда.
С этими словами он приподнимается, встав на колени между моих ног, прихватывает низ моей футболки, поднимает ее наверх, и стаскивает через голову, откидывая вещь на другой край кровати. Я не останавливаю его, позволяя оставить меня в одном нижнем белье. Затем, он стягивает с меня короткие шорты, и снимает свои штаны, оставаясь в одних боксерах.
Все эти действия происходят в абсолютной тишине. Лишь наше срывающееся дыхание и бешеный стук сердец прерывают ее.
Джейк продолжает стоять на коленях, скрупулезно осматривая каждый сантиметр моего тела, и обжигая голую кожу своим жадным хмельным взором. Вижу, как его значок расползается, затягивая чернотой всю синюю радужку, и в глубине этих омутов возникает лихорадочный блеск желания.
— Ты такая красивая, — говорит он, наконец, прерывая затянувшееся молчание между нами.
Опустившись ко мне, укрывает мое подрагивающее тело своим пылающим, и так проникновенно заглядывает мне в глаза… Будто до самого сердца дотрагивается.
А потом шепчет очень тихо с явным обожанием и легкой дрожью в голосе:
— И моя. Только моя.
Джейк
Сегодняшний вечер должен был стать прекрасным, радостным и незабываемым событием, для нас обоих и оставить после себя только положительные эмоции. Но по итогу, я сам же все испортил, подтолкнув Аврору к неприятному, болезненному разговору, о ее тяжелом детстве и несправедливой жестокости, с которой ей пришлось столкнуться, в слишком раннем возрасте.