– А твой жених? – вдруг вспомнил Ярослав.
– Он уехал… насовсем…
– Пойдём наверх, и тихо, а то разбудим сына…
Но до лестницы они так и не добрались. К счастью, в гостиной стоял большой удобный и мягкий диван. Впрочем, и сам Ярослав, и Саша вряд ли сумели бы описать уровень его мягкости или текстуру. Они смогли бы сказать только – диван был.
А ещё была нежность и поцелуи, много поцелуев. А ещё лёгкие касания – кожа к коже. Его руки, его губы, колючая щетина – повсюду. А потом ослепительное счастье. И ещё больше нежности…
– Прости меня, я самоуверенный кретин и плохой отец… Это Алинка дала Тёме в глаз… – Ярослав лежал на спине, а Саша у него на груди, слушая ещё частые удары сердца. Их ладони были переплетены, пальцы двигались, поглаживая друг друга, словно исполняли танец. Танец любви.
– Ты не виноват… – вздохнула Сашка. – Да и Алина тоже… Тёмка первый начал…
– Он ударил девочку? – Ярослав даже приподнялся, от удивления и не заметив, что Сашка скатилась с него, и теперь она лежала на спине, а он возвышался над ней.
– Нет, – Барановская нахмурилась, – сказал, что ты бросишь её и будешь жить с нами.
Ярослав смотрел ей в глаза, то ли искал там отголоски смеха, слишком уж сказанное походило на шутку.
Совсем не смешную.
А может, пытался осознать сказанное ею. Он-то уже решил, что Алинка из ревности засветила Тёме в глаз. А тут, оказывается, оба хороши.
– Вот блин…
Он снова опустился на спину. Теперь Сашка возвышалась над ним и смотрела сверху.
– Думаешь, дети смогут найти общий язык? – и смотрела с такой надеждой, что Логинов не мог ответить иначе:
– Конечно. Дети легко адаптируются к новым обстоятельствам. Пусть сейчас Алина не хочет принимать изменения, но она привыкнет. Поймёт, что моё отношение к ней не изменится, и привыкнет. В крайнем случае, найдём психолога. Мне бы тоже не помешало, а то навалилось… и несётся как снежный ком с горки…
– От кого беременна Кристина? – вдруг вспомнила Саша. А может, и не вспомнила, просто ждала удобного момента, чтобы спросить.
А вот Ярослав об этом совсем забыл. Не до того было. Особенно после того, как Кристина призналась. Точнее он почти вырвал у неё признание…
– Она не беременна, – хмыкнул.
– Как? – а вот на Сашином лице сменялся целый букет эмоций. – Но она же…
Дурак, надо было сказать ей раньше, она ведь переживала. Ещё один минус в его и так насквозь дырявую карму.
– Это был спектакль для тебя. Надеялась, что ты отступишься и оставишь меня в покое. Может, совесть проснётся…
Ярослав улыбнулся и потянул Сашу вниз, заставляя лечь на себя. Это ощущение прикосновения её обнажённой кожи вышибало дух. Казалось, он никогда не привыкнет к этому чувству.
– У меня нет совести, – Сашка ответила шальной улыбкой и медленно, не отрывая голодного взгляда, потянулась к его губам.
– Ты очень плохая девочка, – прохрипел он, уже чувствуя, как его охватывает нетерпеливое предвкушение, но продолжая лежать без движения, отдаваясь в её власть.
– Да, я такая, – прошептала Сашка и накрыла его губы своими…
– Ты же знаешь, что я люблю тебя? – говорил он после, когда они снова лежали, обнявшись, купаясь в нежности ласковых и ленивых прикосновений.
– Знаю, – она коснулась губами его груди, на которой снова слушала удары сердца.
– Ты мне веришь?
– Верю и буду ждать, – она подняла голову и заглянула ему в глаза, – но не обещаю, что со мной всё будет просто. Я ведь тоже живой человек. Могу и в глаз заехать… как твоя дочь.
– Знаю, – он улыбнулся, опустил её голову, заставляя снова лечь на грудь и слушать мерный ритм, поцеловал волосы. – Ты самое лучшее, что случалось со мной…
Прошептал.
Но она услышала и удивилась:
– А Алина?
– И Алина, – он хмыкнул смущённо, – и ещё Тёмка. И Герда.
– Вот видишь, – улыбнулась она, – а ты жалуешься.
– Я не жалуюсь, – он зевнул, – я абсолютно счастлив…
– Мама, мама! Там Мурик блюёт!
Пробуждение было резким. Я подскочила, скидывая с себя руку и ногу Ярослава. Наткнулась на удивлённый и растерянный взгляд сына и легла обратно, по шею укутывая нас с Логиновым пушистым пледом.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
В спальню мы так и не поднялись. Уснули прямо на диване в гостиной.
Активизированный мощным выбросом адреналина мозг прорабатывал все варианты.
Так, сын стоит за спинкой дивана. Это хорошо – лишнего он не увидел.
Надо срочно придумать причину, чтобы он ушёл, и быстро одеться.
– Тёма, отнеси, пожалуйста, Мурику водички. А я сейчас приду и посмотрю, что с ним.
– Хорошо, – сын ещё раз оглянулся и пошёл в кухню за водой.
– Быстро! – я вскочила и начала собирать с пола скинутую как попало вчера одежду. Бросила ворох на Ярослава. – Одевайся! Бегом!
Хорошо, что сама вчера вышла встречать Логинова в одном халатике. Теперь только сунуть руки в рукава и завязать пояс.
Когда Тёма вышел из кухни, я уже двигалась ему навстречу.
– Пойдём к Мурику, – перехватила у сына миску с водой и первой поднялась на ступеньку. Обернулась к Логинову и сделала ему страшные глаза, чтобы быстрей одевался.
Мурлыка уже сидел на одеяле и вылизывался.
Мы заглянули под кровать и ничего там не обнаружили.
