– Яр, прости, – позвонила ему уже из такси. – Папа упал, и я не знаю, как сильно он пострадал. Мы с Тёмкой едем к ним. Прости, я вряд ли успею на твою встречу.
– Жаль, что тебя не будет, но отец важнее. Надеюсь, там ничего серьёзного, – голос Логинова звучал приглушённо.
– Ты уже в библиотеке?
– Ага, представляешь, тут такая толпа собралась. – он усмехнулся. – Самый большой их зал под завязку, и ещё в дверях стоят. Ладно, в Москве, но не думал, что тут у меня столько поклонников.
– Ты известный писатель, Логинов, даже я читала пару твоих книжек.
Он замолчал ненадолго, словно хотел спросить, но не решался.
– Потом расскажешь, как тебе мои книги, – решил он и уже другим голосом произнёс: – Мне пора, начинается.
И отключился.
– Мы не попадём на папино выступление? – спросил Тёма.
– Мы постараемся, малыш, но не уверена, что успеем. Прости, надо было попросить Милену забрать тебя.
– Нет, я хочу к дедушке. Ему ведь плохо. А папа ещё будет потом выступать перед читателями?
– Конечно, будет. И в следующий раз мы тоже будем с ним. Обязательно.
Я обняла Тёмку и поцеловала в макушку.
Такси остановилось возле входа в санаторий. Я расплатилась и, взяв сына за руку, двинулась к широкой каменной лестнице.
Внутри было тревожно. Мама особо не делилась подробностями. Сказала только, что споткнулся, вылезая из бассейна, и упал. Мне показалось, что она была больше раздражена, чем обеспокоена.
Но всё равно, пока не увижу своими глазами, что с отцом всё в порядке, вряд ли успокоюсь.
Ещё я переживала, что на ресепшн меня остановят и велят ждать в холле. Но, как только назвала фамилию и сказала, что мой папа поскользнулся в бассейне, женщина нервно заулыбалась и велела охране пропустить меня на второй этаж в номер родителей.
Комната у них оказалась просторной, со светлыми обоями с бледно-зелёным рисунком, большим окном, прикрытым бежевыми жалюзи. У стен стояли две кровати с тумбочками, у входа – высокий шкаф, под окном – стол с двумя стульями.
Не пятизвёздочный отель, но весьма уютно.
Папа сидел на кровати, а мама возвышалась над ним с грозным видом и сложенными на груди руками.
На мой стук она отозвалась громким «войдите!», но не двинулась с места.
– Мам, пап, привет, – мы с Тёмой вошли внутрь, уже с порога ощущая, как в комнате собираются грозовые тучи.
– Вы только полюбуйтесь, – не отвечая на приветствие, мама патетическим жестом указала на кровать.
Я перевела взгляд на смущённо улыбавшегося отца, который сидел, опершись на подложенные под спину подушки. Правая нога от середины стопы до середины голени была замотана эластичным бинтом.
– Дедушка, – Тёмка первый бросился к нему, забрался на кровать, с любопытством глядя на пострадавшую ногу.
– Привет, пап, – я тоже присела на краешек с другой стороны, поцеловала отца в щёку. – Что тут у вас случилось?
– Да вот, – она развёл руками, – упал…
– Перепугал меня до смерти! – перебила его мама. – Я думала, у меня сердце остановится.
Оказалось, резиновый коврик, который был настелен по периметру бассейна, состоял из фрагментов. Уголок одного из них отклеился и отошёл. Персонал вовремя не обратил на это внимания, а папа зацепился и упал.
– Под ноги смотреть надо! – прокомментировала мама.
Я понимала, почему она ругается. Напряжение отступало, и эмоциям нужен был выход. Она слишком перепугалась за папу.
Руководство санатория тоже перепугалось. Всё-таки несоблюдение техники безопасности – это серьёзное нарушение. Поэтому родителям ещё на неделю продлили пребывание в санатории. Совершенно бесплатно. И выделили отцу электрическое кресло, чтобы он не напрягал ногу в ближайшие дни.
– Главное, что всё обошлось, – резюмировала я.
Растяжение связок – это неприятно, но не смертельно. Перелом был бы гораздо хуже.
Мама помогла отцу пересесть в электрокресло. На его робкие попытки сделать это самостоятельно она не обратила внимания.
Заметив мой взгляд, папа улыбнулся и подмигнул. Ему нравилась мамина забота. И возражал он явно только для вида.
В просторном лифте мы спустились на первый этаж и вышли на улицу.
Тёмка попросил разрешения ехать у дедушки на коленях, и теперь они катили впереди, негромко обсуждая мощность и преимущества подобного средства передвижения.
Мы с мамой шли, чуть поотстав от них.
Теперь, когда мы остались наедине, она выплеснула на меня всю свою тревогу.
– Представляешь, я как раз отвлеклась на телефон. Поднимаю глаза, а он… летит. Красиво так… ласточкой. А потом как шмякнется. Я думала всё… Бегу к нему, а он лежит и улыбается. Говорит, любимая, не переживай, я в порядке, нога вот только... А какой тут порядок, если с высоты своего роста да об пол?! А у него шов… Я с твоим отцом уже поседела раньше времени... Он меня в могилу сведёт…
– А что шов? – я вычленила самое главное и перебила маму, потому что продолжать в том же ключе она могла долго. Иногда мне казалось, что жаловаться на отца – её любимое занятие. И делает она это с гордостью – мол, вот как хорошо и качественно он мне нервы мотает, а я за него сильно переживаю.
