Люби меня до смерти полностью

Я неделями наблюдал за нею. Следовал за нею везде. Она не узнавала меня. Я сидел напротив нее в поезде метро всего два дня назад, и Люси не узнала меня. Наблюдал, как она спорит с тем полицейским, которого я убил, и она не знала, кто я. Мне удалось хорошо изменить свою внешность, чтобы затеряться в толпе, как хамелеон, но я думал, что она все равно сможет узнать меня.

Буду скучать по нашим играм, по тому, как я преследую ее, а она оглядывается в беспокойстве, смотрит прямо на меня и не узнает. Как много раз я был так близок к ней, что мог бы всадить нож в ее спину, но подавлял в себе это желание… Вспомнить хотя бы, как у меня руки чесались столкнуть ее под поезд в метро.

Но ее мгновенная смерть не дала бы мне должного удовлетворения. Теперь у меня есть время для того, чтобы обучить ее подобающим образом, сломать полностью. Как я ждал этих дней!

Даже в тюрьме, в том аду на земле, была своя польза – я научился терпению.

Я все еще не нашел ту стерву, что подставила меня – своего учителя! – в суде. Нужно было убить ее саму, а не ее шавку. Как же я жалею, что не убил ее…

Но я еще сделаю это. У меня есть план, и я найду и убью всех, кто выступал против меня, – и начну с Люси Кинкейд.

Первый шаг – найти идеальную женщину для того, чтобы сломать ее. Моя новая сломанная самка – та самая. Я обучу ее, и она убьет ту женщину, что подставила меня.

И тогда я буду готов научить дисциплине всех, кто предал меня. Одного за другим.

Где-то далеко медленно и размеренно капала вода. Холод, казалось, пробрался глубоко в кости Люси, ее тело онемело. Поверхность под нею была жесткой, но это не дерево и не цемент. Ее нос, горло и грудь резал гнилой, могильный запах грязи, сырой и заплесневелой. Она ничего не слышала, кроме воды, звуки которой оказались ближе, чем ей сначала показалось. Никакого шума машин, никаких голосов. Ничего.

Люси не тешила себя иллюзиями, что она дома или в безопасности.

На короткое, наполненное паникой мгновение ей показалось, что она мертва или, еще хуже, погребена заживо. Люси вдохнула зловонный воздух ртом, почувствовала глину во рту, и ее тело непроизвольно дернулось. Однако здесь было слишком много воздуха для могилы.

Мисс Кинкейд открыла глаза, но ничего не увидела в окружающей мгле. Женщина не знала размеры окружающего пространства, не имела ни малейшего представления о времени, о том, день сейчас или ночь, и как долго она провела без сознания.

Ее взгляд постепенно приобретал фокус, и она наконец осознала, что темнота вокруг неполная. На расстоянии нескольких футов от нее слабо светился маленький обогреватель. Он не мог прогреть комнату, но его слабое свечение давало достаточно света, чтобы оценить границы места, где она оказалась, которые были еще резче и темнее, чем темнота вокруг нее. Судя по затхлому, влажному запаху и тому, что она могла видеть, Люси находилась в каком-то подвале.

Женщина не понимала, где находится. Она помнила лишь, как ей стало плохо в церкви. Эйприл вела ее к туалетам. Люси думала, что ее вот-вот вырвет… и на этом все воспоминания обрывались.

Голова раскалывалась, а язык пересох настолько, что звуки падающих капель лишь усиливали нестерпимую жажду. Тело ломило, словно она пролежала в одной позе несколько часов. Кинкейд попыталась сесть, чтобы хотя бы подползти поближе к крохотному обогревателю, но левая рука не двигалась. Она повела ею – и услышала скрежет металла об металл.