– Скоро лето. Не, я могу в толстовке продолжать ходить. Ну а если совсем жара – голой.
– Да уж, ты-то сможешь.
Он меня троллил. И ни верил не единому слову.
– Девочки, есть лишнее платье у вас?
Все эти уроды обернулись, изобразив на лице невинное участие – будто бы не подслушивали весь разговор. Татьяна Петровна нацепила на нос очки и залезла в побитый смартфон.
– Так в чатике спросить надо. Я там что только не находила! На днях мне массажную подушку отдали.
Я закатила глаза. Что ж тогда она там себе не «нашла» обновки?
Батя сканировал меня как МРТ – по слоям. Волосы, кожа, дыхание. Он чувствовал моё бешенство, но принимал его на другой счёт. Я была в капкане. Или признать, что я употребляю – что было неправдой. Или рассказать свой план – что могло повлечь за собой Батин запрет на свои действия.
– Соврёшь в малом, соврёшь в большом.
Я стиснула зубы.
Ко мне сердобольно наклонился Гоча – и я чувствовала его радость, что его подозрения в моей нечистоплотности наконец подтвердились. Я такая же, как и он. Обывательский отброс.
– Я тоже срывался. И ничего. С Божьей помощью выкарабкался. И у тебя всё будет нормально!
Я представила себя на вершине горы, куда так долго и упорно забирался Гоча. А что? Может и мне согласится на двушку в ипотеку, супруга-бывшего наркомана, двоих детей, работу менеджером в чайном магазине Бати? Но с каждой новой картинкой из альтернативной реальности меня всё больше обжигало отвращением и презрением к такой жизни. Мне не нужно было это их «нормально».
– Хорошо. Хотите правду?
Все оживились.
– В Консерваторию я поступаю. Мне допзанятия нужны. Восстановится хочу. Отношения наладить с преподом. А Измайлово – ну езжу туда после работы на час-два. Там у входа в парк пою. Дойное место. Деньги все – на вокал откладываю.
Все переглядывались – это не тот мелодраматичный поворот, которого все так ожидали. Никаких наркопритонов, несчастных любовей и абортов. Увы. Катька губами прошептала «прости». Гоча же фыркнул:
– Так вы ей и поверили. Да сто пудов долбит.
