Когда Такер Бренч, бабник-наследник "Болт и Шуруп Бренч", портит всё и свинчивает за неделю до их свадьбы, Миа Девин не хочет ничего, кроме как свернуться под ее новым постельным бельем с монограммами и планировать похороны своего достоинства. Но ее подруги утверждают, что горькое послевкусие становится приятнее, когда утопает в Бордо, поэтому Миа стискивает зубы и пакует свои чемоданы, решив устроить незабываемый медовый месяц в Париже в одиночку. Но она никак не планировала встретить Лукаса Фурнье. Беззаботный бармен, который так симпатично выглядит и напрочь не умеет сочувствовать, поначалу раздражает ее, но, когда она принимает его предложение показать ей город, то обнаруживает, что романтика Парижа – это не просто миф. Так же, как и одновременный оргазм. Последнее в чем Миа нуждается - это еще один обреченный роман, но так как у нее есть всего неделя, она думает, что возможно стоит насладиться жизнью, наполненной оргазмами с Лукасом, пока она может. Но каждый день - и ночь - с Лукасом, лучше предыдущей, и внезапно сердце подсказывает ей, что это больше чем мимолетное увлечение. Возможно, всё это просто очарование Парижа... или всё же что-то настоящее? 18+
Пять Причин (Из Ста) Почему Я НИКОГДА Не Покину Этот Шалаш Из Одеял:
1) Двести двадцать, написанных от руки, приглашений.
2) Сшитое вручную платье от Веры Вонг за восемнадцать тысяч долларов.
3) Полторы тысячи роз сорта «Фелисите», привезенные из Эквадора.
4) Свадебное фото на текущей обложке журнала «Шикарная свадьба».
5) Сообщение от жениха, отменяющего свадьбу мечты всего за неделю до нее.
Я бросила ручку на пол и прикрепила листок бумаги к изголовью своей кровати. Если бы кто-нибудь сумел пройти через мою закрытую дверь, они могли бы прочитать список и не приставать ко мне, пока не услышат остальные девяносто пять причин.
— Миа, пожалуйста. Ты должна выйти оттуда. — Коко дернула ручку двери, прежде чем снова постучать.
— Нет, я не выйду. — Я натянула чистую простынь на голову и затащила свою подушку внутрь палатки. На наволочке темно-синими нитками было вышито «ТМБ», что означало Такер и Миа Бренч. Набор постельного белья с монограммами был свадебным подарком молодоженам, наряду с полотенцами с монограммой, одеялом, несколькими подушками и даже халатом. Самым мягким и самым удобным халатом во вселенной. Испорченным инициалами Такера Бренча.
— Тогда ты должна впустить нас.
— Зачем? У тебя есть вино?
— Сейчас девять утра!
— И?
— Миа, пожалуйста. Ты не должна выходить. Я просто хочу поговорить с тобой. Давай, мы... составим список чего-нибудь. Ты же любишь составлять списки.
Да, я любила составлять списки. Они успокаивали меня, заставляли чувствовать, что у меня все под контролем, что я держу все в своих руках и следую плану. Но по всему полу были разбросаны смяты
списки с такими названиями, типа: «Обделаться в Свои Штаны На Публике» или «Что-то Другое, что ПОЧТИ такое же Унизительное, как Это, Но Не Совсем» и «Не 10, не 50, а 100 причин, почему Такер — Факер» (прим. пер. рифма Tucker и Fucker, Fucker по англ. — Мудак), и я была уверена, что мне не станет лучше, если я составлю еще один.
— Никаких списков. И кто это «мы»? Кто еще там? Я сказала тебе, не впутывать мою маму снова.
— Нет, твоя мама уже на обратном пути в Чикаго. Это просто Эрин. Она сделала кофе.
На самом деле, кофе звучал очень хорошо. Может быть, не так хорошо, как вино, но на втором месте. Я засомневалась, и Коко почувствовала мое колебание.
— Ты можешь добавить туда немного Бейлиса, — уговаривала она.
Достаточно неплохо. Я сбросила с себя простынь и соскользнула с кровати, королевского размера чудовища, с ужасно неудобным матрасом, которую Такер купил только потому, что она была самая дорогая в магазине. Я сказала ему, что она была слишком мягкой для меня, но он из тех типов людей, которые предполагают, что самый дорогой бренд всегда самый лучший. Теперь я осталась спать на ней в одиночку.
Одна, между дорогими простынями с монограммой «ТМБ», на дорогом мягком матрасе, в дорогом гребаном доме в пригороде, которым я даже не владела. Я выехала из своей холодной квартиры в центре Детройта несколько месяцев назад, и там был лист ожидания, чтобы попасть обратно в то здание.
Это подало мне идею, которая немного улучшила мне настроение, поэтому после того как открыла дверь, я пошла в примыкающую ванную и достала из ящика свои маникюрные ножнички. Я старалась не смотреть на себя в зеркало: я почти уверена, что принимала душ, по крайней мере, один раз на этой неделе, но мои вьющиеся волосы выглядели так, будто я засунула пальцы в розетку, а затем по мне проехала Замбони (при. пер. — ледозаливочная машина). Много раз.
По крайней мере, именно так я себя и чувствовала.
Когда я вышла, Коко уже раздвинула шторы и открыла окно в комнате. На ней были шорты для бега и худи, а ее длинные черные волосы были собраны в хвост.
— О боже мой, Миа. Здесь так душно.
— Ты сама хотела войти, — напомнила я ей. Я села на кровать и положила большую подушку себе на колени. Затем я начала аккуратно удалять монограмму.
Коко ахнула.
— Что ты делаешь? Это дорогое постельное белье! — она пыталась отобрать у меня подушку, но я крепко ее держала.
— Я убираю монограмму с его именем. Подожди, я думаю, что оставлю М. Нужно избавиться только от инициалов Факера.
Коко вздохнула, отпустила подушку и села на кровать рядом со мной.
— И от этого ты почувствуешь себя лучше?
Я пожала плечами, когда вернулась к работе. Надрез.
— Возможно.
— Ты панируешь вырезать его имя со всего этого? — она посмотрела вокруг. — Это займет некоторое время.
— У меня есть время. Я взяла несколько недель выходных, помнишь? Потому что я должна была выйти замуж сегодня и поехать завтра во Францию. — Слова были такими горькими на моих губах, что я захотела сплюнуть, после того как произнесла их.
