Шипы-колючки на тропинке в Царство.
Себе шепчу я: «Богу – доверяй!».
Он попустил, пей горькое лекарство.
Как трудно Божьи разглядеть пути
Которыми ведёт Он ко спасению.
Нам остаётся верить и идти,
Куда придётся, с верой и терпением.
Нам остаётся скорби принимать,
Без ропота, благодаря сквозь слёзы.
На Матерь Божью тихо уповать,
Что отведёт бесовские угрозы.
Мы далеко не видим. Потому
Скорбим и судим, об ином мечтаем.
Кто доверяет Богу Одному,
Тот и живёт, смиренный, без печали.
Нам кажется: вот это – хорошо,
Вот это – нужно, благостно, полезно.
Со страстной и гневливою душой
В учительство, советованье лезем.
Прости нас, Господи… Нам надобно терпеть,
Смиряться и душой уничижаться.
Быть может, и сподобимся узреть
Христа. Христа!!! И нет иного счастья!
Так не хватает в мире доброты!
Подстерегают злоба и коварство.
Скорей сорвут, чем вырастят цветы.
Нездешнее – любви безмерной Царство.
Среди волков овечкам нелегко.
То вырвут клок, а то сожрут не глядя.
Но есть Пастух, и Он недалеко.
Беги к Нему, и будь всё время рядом.
С Ним рядышком надёжно и тепло.
Пусть мир бушует в пламени амбиций,
Когда же скажут: «время – истекло»,
Душа с Ним в Небо птицей устремится.
Всяких дел – невпроворот,
Голова – забита…
Время – всё переберет,
Всё просеет сито.
Ни к чему кончину ждать.
Душу мучить адом…
Главное – не унывать.
Тех жалеть, кто рядом.
Что о прошлом горевать?
Было – слава Богу.
Потихонечку шагать
Станем, понемногу.
Приходим мы из темноты,
На счастье-боль, на радость-муку.
Среди душевной пустоты
Мы ищем дружескую руку.
Но медлим раскрывать ларцы,
Куда Господь вложил участье:
Свои сердца, свои дворцы,
Как будто истощимо счастье.
Не верим, что воздаст Господь
За все сердечные движенья.
А так душа чужая ждёт
Сочувствия и утешенья.
Так хотелось нам, чтобы, лелея, любили,
И, жалея, порой ко груди прижимали.
Только чаще словами, руками ли – били.
И рыдала душа в неутешной печали.
На кого нам надеяться, как не на Бога?
Кто согрет от холода и приголубит?
Нищета, от порога бредём до порога
Кто накормит, согреет, а кто и осудит.
Стали очи прозрачнее чистого неба.
Разбежались по лицам морщинки-дороги.
Стала царским подарком краюшечка хлеба.
А душа неустанно беседует с Богом.
Крылья души – это молитва.
Мысленно, вслух ли: «Боже, помилуй!»,
И под ногами – ни кочек, ни рытвин, -
Нас поднимает незримая Сила.
«Господи, Господи!» – музыка в сердце,
Слёзы и труд до кровавого пота.
Нечем утешиться, нечем согреться
После незримого переворота.
Только молитва, как вопль покаянья,
Только желание Горнего Света,
Сладкие наши земные страданья,
Холод и жажда Господнего Лета…
Как подступят лихие – затрепещет душа.
А грехи-то – сухие щепки – вмиг затрещат.
Чем их больше, тем жарче, тем свирепей костер.
Что за ласковый Старче молча руки простер?
Слезы льет, и жалеет, видно, светлый, меня.
Рад бы, только не смеет вызволить из огня.
Старец, скорбные плечи, слезы чистые лей!
Знаю, будет мне легче по молитве твоей.
Есть земные ангелы на свете…
Много дел у них, а крыльев нет…
Любят люди их, и очень сильно – дети.
Потому что в них – Небесный Свет.
И вошёл он в свет.
Свет его поглотил.
Похоронен он и отпет.
Помнят травы и птицы – был.
Судьбы горькие выправлял,
Человечьи души целил.
Помнит горестная земля,
Как легко он по ней ходил.
…Пролетело немало лет.
Скажешь имя, а видишь – свет.
Позовёшь из последних сил,
И услышишь живой ответ.
Знаем, осуждать, злословить легче,
Чем вражду и ненависть тушить…
Душу умертвляют злые речи.
Добрые – дают ей силы жить.
Речи тихие, пронизанные светом,
Как ключи, с искринками на дне…
На вопросы ясные ответы
В них живут, как рыбы в глубине…
Раковина времени сокращает кольца.
Нагружает бременем сердце богомольца.
Выброси ненужное, раздари одежды,
Помоги недужному – поделись надеждой.
Выплывай, душа моя, из густого моря,
Чтобы рыбы, шамкая, не чинили горя.
Из глубин, из горечи, всё светлее, легче,
К солнышку, из полночи,
К Богу, человече…
Души людей – жемчуга драгоценные,
В иле придонном хоронятся, светятся.
Море сокрыло, суровое, пенное,
Чтобы с охотником хищным не встретиться.
Души желают на свет, в обрамление,
Чтобы в перстнях-ожерельях посверкивать.
После наскучат, и будут в забвении,
В пыльном хламье рассыпаться и меркнуть.
Ждите, томитесь, светясь перламутром.
И не теряйте наивной надежды:
Вынут из раковин солнечным утром
Для украшения Царской одежды.
Каждый листик – в белом опушении,
В инее сверкающем – травинки,
Ветки – в королевских украшениях,
Слышится: позванивают льдинки.
Хрусталём посверкивают кочки.
