Неужели Сава с его извращёнными моральными нормами мог быть для меня примером? Почему я посчитал возможным подстроиться под его уродливое представление о нормальности? Может быть, потому что я – такой же урод?
Я виновен… Пусть не совсем прямо, но виновен в том, что Оле пришлось пережить. И как мне существовать с этим дальше? Есть ли у меня хоть малейший шанс всё исправить и сделать её счастливой?
Свидетельство о браке, которое накинуло на меня с ней общую цепь, на самом деле, не приблизило нас ни на шаг друг к другу. А может быть, даже оттолкнуло. Я вовсе не жалею, что решился на это. Но хотелось бы, чтобы всё у нас было иначе… И тогда, четыре года назад, и теперь.
Без принуждения, по любви и взаимному согласию. Может, если бы я узнал о её беременности сразу, мы бы уже четыре года были женаты. Я бы оградил её от всех неприятностей…
Эти мысли выворачивают наизнанку. Как с ними жить? Как найти в себе силы снова посмотреть Оле в глаза?
Воспользовавшись моим замешательством, она соскальзывает с коленей.
- Я очень устала. Можно я немного посплю?
Почему она спрашивает? Думает, что я её к чему-то собираюсь принуждать? В её голове я – монстр? Дожили… Как теперь это разгребать?
- Да, ложись, конечно. Я пойду пройдусь…
Очень хочется устроиться рядом. Просто обнять, уткнуться лицом в её волосы. Просто лежать… вместе. Вместе! Но могу ли я теперь об этом мечтать? Могу ли я рассчитывать, что Оля сможет простить мне ту глупую выходку, так круто изменившую нашу жизнь?
Бесцельно брожу по улицам. Чувство вины выжигает всё внутри. Я не могу это принять. Себя не могу принять. Я – трус и предатель! Сам себе отвратителен. Я стыжусь себя…
Не понимаю, что делать дальше… Вспоминаю Марка и его метания. Теперь я знаю, что он чувствовал и как страдал.
Дождь усиливается. Запрокидываю лицо, подставляя его под прохладные капли. Но внутри всё упорно горит…
Устраиваюсь на лавке в парке. Вокруг ни души – из-за ливня даже собак не выгуливают. Не ощущаю холода. Вообще ничего не чувствую. Нужно вернуться к семье, смотреть Оле в глаза и что-то говорить. Но как найти в себе смелость для этого?
Сбились все ориентиры, разболтались внутренние блоки, организм не может нащупать равновесия. Я испортил Оле жизнь, я во всём виноват!
Люто паникую из-за того, что исправить ничего невозможно… Всё… всё разрушено…
Выводит меня из истерики телефонный звонок. Отвечать не хочу, но на экране высвечивается номер Петровского, и я не решаюсь малодушничать. Всё-таки он весь день занимается юридической бюрократией для меня.
- Валера, все формальности я закончил. Любопытный факт. Оказалось, что дактилоскопическая экспертиза липовая.
- Думаете, это мой отец всё подстроил? – задаю первый вопрос, который напрашивается, и сам ужасаюсь от этой мысли.
- Нет. Я бы знал, скорее всего. Да и к чему такие сложности? Уверен, что в суде наш вопрос легко решился бы вполне цивилизованно. Мы с Николаем только на днях обсуждали. Думаю, он даже не был в курсе, что Оля уехала из города.
Слова адвоката звучат успокаивающе. Не представляю, как пережил бы, если бы этот ужас моей семье устроил папа. Я всё ещё не могу смириться с тем, что он оказался волком в овечьей шкуре…
- В общем, они тут будут разбираться, а мы можем ехать.
- Окей, спасибо. Отдыхайте, завтра с утра выдвигаемся.
Кладу трубку и возвращаюсь в реальность. Я оставил своих девочек спящими в гостинице. Наверное, они уже проснулись. Нужно поесть, а потом успеть съездить на квартиру за Олиными вещами.
Поднимаюсь с лавки и тороплюсь в сторону выхода из парка. Одежда промокла насквозь, меня в таком виде даже в ресторан не пустят. Не доходя до отеля, натыкаюсь на спортивный магазин и по-быстрому выбираю для всей семьи одежду по погоде.
Открываю тихо двери номера. Мне навстречу выбегает заспанная Алиса.
- С-с-с, – смешно шипит и прикладывает пальчик ко рту, призывая не шуметь. – Какие красивые цветочки! – тянется носом понюхать.
Разуваюсь. Похоже, туфлям хана.
- Папа, ты целую лужу написал уже, – глубокомысленно заявляет дочка шёпотом, тыча пальчиком в пол. – Хозяйка увидит и заругает тебя.
Иду босиком в гостиную, оставляя за собой мокрые следы. Ставлю на диван пакет из магазина.
- Посмотри, что я принёс, – киваю на него дочери, а сам прохожу в спальню.
Беззвучно открыть дверь не удаётся. Оля вскакивает и встревожено рассматривает меня. А я будто язык проглотил. Подхожу ближе, протягиваю ей букет и не могу сказать ни слова. Нападает нервный паралич.
- Ты весь промок! – укоризненно выдаёт жена.
- Там дождь, – оправдываюсь шёпотом.
- Простудишься, – продолжает отчитывать как школьника.
Она обо мне беспокоится? Если бы ей было на меня плевать, то разве стала бы меня ругать? От этой мысли хочется улыбаться.
- Иди в душ грейся! – командует, забирая у меня букет.
