К очарованью женщины одной
Я не могу восторженно стремиться,
Пустые будни вечные со мной,
Как в прозе невесёлые страницы.
Пусть возраста пока не пышный срок,
Но тянет жизнь вторую половину…
Бурлящий по весне реки поток
Со временем становится невинным.
И ничего сейчас не изменить,
И прошлых чувств растрачено немало.
Моей душе, по сути, может быть,
Очарованья просто не хватало.
Раскупают розы на морозе
В предвкушенье встречи женихи.
Я все время думаю о прозе,
А на сердце грустные стихи.
А мороз все яростней и круче
Обостряет чувство красоты.
Неужели больше не получит
От меня любимая цветы?
Нежные, на самых длинных ножках,
Мне напоминавшие зарю,
Розы, пусть замерзшие немножко,
Все равно любимой подарю!
Подарю без лент и целлофана
Таинства и нежности секрет.
Ты меня когда-то целовала.
Нынче поцелуешь или нет?
Пожалуйста, подумай обо мне
И не спеши довериться другому.
Иду к тебе по высохшей стерне
К невесть куда плывущему парому.
Паром и я, и вечная вода,
И старая заброшенная пристань Все это растворяется, когда
Вступает вечер сумеречный, мглистый.
Мерцают звёзды в замкнутом кругу,
В безмолвии потерянного счёта.
Вдали — луна на правом берегу
Томится в ожидании полёта.
Томлюсь и я в пустыне бытия.
В размеренном движении к любимой
Осознаю, что сам себе судья.
И ошибаюсь вдруг непоправимо.
И снова в путь по высохшей стерне,
Прощальный взгляд отплывшему парому.
Я чувствую, что в грусти обо мне
Ты не смогла довериться другому.
Луна серебряной медалью
Висит у неба на груди.
Я очарован синей далью,
Той, что сияет впереди.
Готов идти, вдыхая свежесть
Моей задумчивой реки.
Её стеснительная нежность
Меня спасает от тоски.
И не пугает отраженье
Переплетённых ветром ив.
Я отрешусь от наважденья,
По глади камень запустив.
Мои вселенские печали
Затмит сентябрьский звездопад.
Такой же ночью мы мечтали,
Ты помнишь, десять лет назад?
Созвездье бойкого Пегаса
Опять копытит небеса.
Я ухожу полночным часом,
Надвинув кепку на глаза.
Зацелован нежно!
Зацелован страстно!
От любви напрасной
Белый свет не мил.
За окном холодным
Ветрено, ненастно,
Грузовик буксует
Из последних сил.
Тополей упрямых
Прохудились кроны,
По стволам и листьям
Катится вода.
Осень в наступленье
Смяла оборону
Покатилось лето,
Канув в никуда.
Грозовые тучи
Непоколебимы.
Дождь подобен стуку
Строевых сапог…
Может быть, друг другу
Мы необходимы,
И, быть может, рано
Подводить итог.
И, быть может, осень
Принесет удачу
В золотую пору
Мне везёт порой…
Жаль, что за окошком
Слышу лай собачий,
Завыванье ветра
Да машины вой.
В. К.
Сегодня от вина не станет легче,
Не умоляй и душу не трави.
Не предвещает сумеречный вечер
Мне ничего: ни веры, ни любви.
В конце зимы не жажди снегопада Смотри, земля в проталинах уже!
И мне давно расплачиваться надо
За все грехи, хранимые в душе.
Но все равно не буду унывать я Простит Господь за то, что жизнь пуста,
За то, что не молился на распятье
И не носил нательного креста.
Настанет день. В святое очищенье
Поверю я сквозь горечи обид,
Как верят во вселенское прощенье
И в женщину, которая простит.
Опять спешу, мне надо срочно!
Я задыхаюсь от тоски.
Скорей вези в Юго — Восточный
Меня маршрутное такси.
Степные вспыленные дали
В меня впитали пыли пуд.
Жена и дочка ждать устали,
Но если любят, значит, ждут!
Конец пути…
Любви начало!
Уже звоню Тревоги прочь…
Не зря ты, милая, скучала,
Не зря ждала подарков дочь!
Не надо об этом, не надо!
Накоплено ревности впрок.
В спокойном кружении сада
Листва приземлялась у ног.
Мы тихо брели по аллее,
И я, ни о чём не моля,
Смотрел, как прекрасно алели
В осеннем строю тополя.
И только душа постепенно
Моей наполнялась виной…
От нашей любви во Вселенной
Остался ли след неземной?
«А если остался. Ты рада?»
Спросить почему-то не смог…
В спокойном кружении сада
Листва приземлялась у ног.
Татьяне
На вечернем поезде в зимнюю дорогу,
Не судьба ль уехала в дальние края?
Помахал с перрона я, погрустил немного,
И пешком отправился восвояси я.
Что-то нынче водочка душу мне не лечит
В старой забегаловке с вывеской «Уют»,
Где путана юная оголяет плечи,
Где матросы лаются и на пол плюют.
Я не знаю, много ли пригублю сегодня.
Мёрзнет и терзается вечер за окном,
Рвётся в собутыльники старый бомж-негодник,
Беспардонный пьяница, прогулявший дом.
Что же ты куражишься, побелев от злости,
Что ж не перекрестишь ты,
Сморщенного лба
И тебя, родимого, не волнует вовсе,
Что в далеком поезде унеслась судьба.
Непридуманной ты
Появилась сама,
И пустая душа
Приняла тебя сразу,
Свирепеет зима,
Словно сходит с ума.
Не удержишь её,
Потерявшую разум.
Раньше думал, что всё —
Отлюбил и отпел,
И стихи написал
Те, что душу терзали.
Кто сказал, что в любви
Наступает предел?
Беспредельна любовь
И в конце и в начале!
На мороз, на озноб,
