Неожиданно Энджелина не смогла удержаться от смеха. А ведь раньше ей казалось, что она давно забыла, как это бывает, как губы помимо воли растягиваются в улыбке…
– Ты лазишь, словно обезьянка! Люки тоже расхохоталась, но немедленно покраснела и постаралась спрятать глаза, пока хозяйка не успела досконально выяснить, насколько далеко простираются ее таланты. Стебель оказался толстым, и сорвать цветок было не так уж легко, но Люки, наконец, справилась с этой задачей и осторожно бросила добычу вниз, где Энджелина поймала ее с не меньшей аккуратностью. Магнолия оказалась такой же великолепной, как она и ожидала. Глядя, как юная служанка без труда спускается с дерева, Энджелина снова не смогла сдержать улыбку.
– Вы должны почаще улыбаться, мэм, – заявила Люки, снова оказавшись на твердой земле. – Тогда вы столь же прелестны, как эта магнолия.
Странно, но это замечание отрезвило Энджелину. Она вдруг осознала, что в ее жизни до боли мало поводов для улыбок и смеха. А Люки неожиданно вспомнила о давящей мрачности этого дома… и о том, что ее высказывание может показаться неуместным. Опустив глаза, она подобрала свои чулки и ботинки, и, направляясь к двери, ведущей из внутреннего дворика в гостиную, пообещала:
– Я прослежу, чтобы для мисс Хлои приготовили завтрак.
– Люки?
Служанка нерешительно обернулась:
– Да, мэм? – вопросительно произнесла она, не дождавшись продолжения фразы.
Энджелина долго боролась с замешательством, прежде чем произнесла:
– Если со мной что-нибудь случится…
– С вами ничего не случится, мэм, – торопливо перебила Люки.
– Разумеется, нет, но предположим, что все-таки… Сможешь ли ты… Я хотела сказать, могу ли я надеяться на то, что ты останешься с Хлоей? Могу ли я в случае чего рассчитывать?.. – здесь она снова замялась, зная, как трудно будет произнести следующие слова: – рассчитывать, что ты заберешь ее из этого дома?
Неожиданно Люки показалась ей гораздо старше своих лет.
– Да, мэм. Бог свидетель. Энджелина улыбнулась.
– Спасибо. Ты настоящий друг. Люки кивнула, смутившись, хотя ей и был приятен этот комплимент. Она снова направилась к двери.
– И еще, – остановила ее Энджелина. Люки взглянула на нее. Хозяйка кивнула в сторону вымощенного оранжевыми и черными плитками пола:
– Под выщербленной плиткой спрятаны деньги. Их немного, но… вдруг тебе понадобится… – Энджелина не стала говорить о дневнике, который также лежал в этом тайнике. Когда ее не станет, он сможет объяснить то, что она не осмеливается…
Люки снова кивнула:
– Да, мэм, – повторила она и направилась к двери, но, не пройдя и нескольких шагов, остановилась. Она открыла, было, рот, намереваясь что-то сказать, затем, смутившись, проговорила:
– Оставьте цветок на столе в гостиной. Я положу его на поднос для мисс Хлои.
Энджелина поняла, что Люки сказала не то, что хотела первоначально, и обрадовалась этому. Кое-что лучше не произносить вовсе. По правде говоря, об этих вещах страшно говорить.
Роуэн все еще сидел в кресле, уставившись на портрет и раздумывая о том, как ему найти женщину, вернувшую картину, когда дверь, ведущая во двор, неожиданно распахнулась. Мгновенно комната переместилась во времени. Сменилась обстановка, и Роуэн вдруг обнаружил себя сидящим на диване. У него не было времени обдумать это, отреагировать на столь неожиданные изменения, ибо он сразу увидел женщину, вошедшую в гостиную. Энджелина.
На этот раз она нисколько не казалась прозрачной, ее не сопровождали струйки тумана. Сейчас она была столь же реальной, отчетливой, как и любой из когда-либо виденных им людей. Прежде чем он успел усомниться в своем зрении, женщина прошла мимо него буквально в нескольких дюймах, явно показывая, что нисколько не подозревает о его присутствии.
Странно, но он не просто увидел ее, но и почувствовал, как ее юбка задела его ногу. Более того, он ощутил ее присутствие. Оно буквально затопило сердце Роуэна, залив его теплыми солнечными лучами. Ее близость с особенной остротой заставила его почувствовать себя живым. Он жаждал протянуть руку и коснуться этой женщины, но что-то остановило его. Что, если дотронувшись, он обнаружит, что она нереальна, что это – просто сон. или, того хуже, галлюцинация? А вдруг она просто исчезнет?
Так что он просто смотрел на нее, стараясь запомнить каждую деталь ее облика, то, как ниспадают на плечи ее локоны, выбиваясь из высокой прически, как по-лебединому нежен изгиб ее шеи, как она, грациозно склонившись, положила магнолию на маленький столик возле кресла. Роуэн почувствовал сильный, кружащий голову запах и подивился тому, сколь благоговейно эта женщина обращается с цветком. Может, эта магнолия как-то по-особому дорога ей?
