– Может, хочешь не принимать участия во всем этом? - Боясь, что Джулия поймет его неправильно, он поспешил пояснить: - Я не только об архивах. О соборе вообще. Если хочешь, можешь собрать вещи и завтра утром уехать отсюда. Да хоть сию секунду, если надо!
Джулия задумалась над этим предложением. Только теперь Крэндалл понял, насколько велико ее отчаяние. Наконец Джулия решилась:
– Нет. Я не хочу.- Она усмехнулась: - Скорее, не могу,- в задумчивости она перебирала вылезшие из старенького одеяла нитки. Наконец Джулия подняла глаза.- Я не в состоянии объяснить этого, но мне нужно быть здесь. Все это не может быть простым совпадением.
Крэндалла озадачило, что эта женщина произнесла вслух то, что он сам давно подозревал. Это показалось ему странным. С самого начала он испытывал чувство, что в город, где он родился, его привела некая неведомая сила. С самого начала ему казалось, что он должен узнать нечто о своем происхождении. Тут ему пришло в голову, что, возможно, все эти факты - обнаружение комнаты, необъяснимое поведение Джулии и данные о его рождении, столь неожиданно попавшие ему в руки,- каким-то образом связаны между собой. Но каким? И как это могло случиться?
Крэндалл отвлекся от своих мыслей: Джулия явно хотела что-то сказать, но стеснялась. Возможно, она не была уверена в том, что ее поймут.
– Знаешь, плохие сны стали мучить меня с того самого дня, как мы открыли ту комнату.
– Что за сны? - спросил Крэндалл, видя, что она не решается продолжать. Джулия ничего не говорила о комнате, если не считать упоминания о том, что ей казалось, что раньше ее держали там пленницей. Крэндалла снедало любопытство, но ему не хотелось грубо вторгаться в мир Джулии.
Он увидел, как она судорожно сглотнула.
– Это кошмары,- женщина говорила тихо, словно боясь высказать все, что ее тревожит.
– Какие? - Не получив ответа, Крэндалл повторил: - На что это похоже?
– Ты решишь, что я свихнулась,- Джулия снова поправила волосы.- Может, ты уже так считаешь.
– Я не считаю тебя сумасшедшей.
– А должен бы. Лично я считаю именно так.
– Уж позволь мне судить об этом самому После недолгих размышлений слова полились рекой, словно она должна была либо выпалить все залпом, либо молчать.
– Я там пленница. Прикована к стене, как дикий зверь. Горит церковная свеча в красном светильнике, и поэтому тени какие-то странные, кроваво-красные. На столе - Библия. Это всегда казалось мне странным в этом сне. И эти люди… Мужчины. Они смотрят на меня словно я выставлена на продажу,- глянув на одеяло, Джулия мельком отметила, что все еще перебирает нитки. Когда она снова перевела взгляд на Крэндалла, в глазах стояли слезы.- Они делали мне больно.
Ничего не объясняя, Крэндалл обнял ее, и женщина прижалась к нему.
– Я боюсь,- прошептала она.
– Тш-ш-ш,- успокаивал он ее, крепче прижимая к себе. Их разделяла лишь тонкая ткань футболки, и Крэндалл прекрасно чувствовал каждый изгиб ее женственного тела. Ему было приятно обнимать ее. Приятней, чем любую из прочих женщин. Ему пришло в голову, что, возможно, это и есть женщина его жизни.
– Не оставляй меня сегодня одну,- взмолилась Джулия, обхватив его за шею и спрятав лицо у него на груди.- Пожалуйста, не оставляй!
Крэндалл сделал то, что казалось ему естественным и правильным: его руки скользнули под футболку Джулии, гладя ее шелковистую спину. Затем он принялся ласкать пышную грудь Джулии, и, ища жадными губами его рот, женщина хрипло прошептала его имя.
А потом они забыли обо всем, окунувшись в яростный водоворот страсти.
Все это время Крэндалл не мог избавиться от ощущения, что тоже боится. Он боялся снова полюбить всем сердцем. Боялся разочаровать Джулию, как прежде разочаровал другую женщину. И страшился того, что может узнать во время своих исследований.
Роуэн боялся. Прошло уже два дня. Было жарко и влажно. Наступил четверг, а он так и не нашел ответа на терзавшие его вопросы. Он не знал точной даты пожара, не знал, сообщить ли Энджелине о надвигающейся смерти, или ему не удастся увезти ее из дома, и не представлял, как помочь ей выбраться из особняка. Он все еще не мог оставаться в прошлом больше, чем на несколько часов. В ту ночь, когда Энджелина была избита, он просидел у ее постели до рассвета, а потом исчез, вернувшись в свое время. Как всегда, собственная беспомощность бесила его.
Кроме того, он не знал, что делать с Хлоей. Она постепенно угасала. Роуэн подозревал, что, говоря о ней, Люки была права. Вероятно, она догадывалась о жестокости Галена, но предпочитала считать, что ошибается. Столкнувшись лицом к лицу с неприглядной правдой, она помрачнела. У нее был еще один приступ. Девушка еще больше побледнела и осунулась.
Роуэн обещал Хлое и Энджелине, что позаботится о них, и теперь молил Бога, чтобы ему удалось выполнить это обещание.
