Увидев эту доверчивость ранимого ребенка, Роуэн полностью потерял контроль над собой. С тихим стоном он медленно погладил Энджелину по щеке, наслаждаясь ее мягкостью. Он ласково провел по ее подбородку затем пальцы двинулись к стройной шее, которую Энджелина выгнула, сама не отдавая себе отчета. Роуэн провел по ней, на секунду задерживаясь в ложбинке.
Энджелина сама не заметила, как шелковая накидка выскользнула из ее пальцев и сползла, обнажив плечи и часть груди. Сердце Роуэна бешено забилось.
– Энджелина,- прошептал он. Энджелина услышала, как он нежно произнес ее имя. Раньше она и представить не могла, какие чувства это вызовет в ней… Не открывая глаз - слишком уж тяжелыми казались веки,- она приоткрыла рот, намереваясь что-нибудь сказать и не зная, что. Наверно, ей хотелось сказать, что в его устах ее имя звучит, как музыка. А может, хотела попросить повторять его, не прекращая. Что бы там ни было, она ничего не успела сказать: губы Роуэна прижались к ее губам.
Энджелина потеряла самообладание. Их губы соприкоснулись, дыхания смешались, и обоих мгновенно переполнило желание. Роуэн убеждал себя, что не должен так поступать. Энджелина полагала, что должна остановить его. Оба понимали, что, несмотря на то, что ее муж оказался деспотом, она не освобождается от данной ему клятвы верности. Но в данный момент эти клятвы, равно как и контроль Роуэна, были хрупкими, как тончайшее стекло.
Он снова прикоснулся к ней губами, не в силах сдерживаться, и нежно целовал ее. Энджелина тихо вздохнула. Ее губы почти не шевелились. Роуэн снова поцеловал ее, на этот раз медленнее. Она целовалась неуклюже, словно это было ей в новинку, стараясь одновременно дарить удовольствие и получать его. Участвовать в поцелуе было для нее необычным. Раньше ее просто жадно, жестоко целовали, не требуя взаимности. Собственно, на те поцелуи ей и не хотелось отвечать. Но теперь…
– Да, вот так,- шепнул он.
Держа ее лицо в ладонях, Роуэн целовал Энджелину и добился того, что она начала отвечать ему - сперва робко, а затем все смелев.
Энджелина не помнила, чтобы когда-нибудь ей доводилось испытывать подобное. Ее бросало то в жар, то в холод, одновременно она чувствовала себя и очень сильной, и слабой. Ей казалось, что она может взлететь в небеса выше любой птицы. И, что самое важное, она чувствовала себя в безопасности. Этот человек не предаст ее, не причинит боли. Он скорее умрет, чем обидит ее. Энджелина понимала это. Также она сознавала, что нарушает свои клятвы. Несмотря на то, что ее брак был насквозь фальшивым, она перед Богом клялась быть хорошей женой. Неужели то, что кажется таким правильным, может оказаться греховным?
Может, или нет!?
Ее замешательство передалось Роуэну. Он понял его причину. Собравшись с силами, он оторвался от ее губ. Роуэн и Энджелина, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу. Их дыхание было неровным, сердца отчаянно стучали. Они не жалели о том, что только что! произошло, но факт оставался фактом: Энджелина принадлежала другому мужчине.
В тот же день Мари Камбре лежала в постели со своим любовником. Пот страсти блестел на ее коже, делая ее похожей на драгоценный камень. Неровное дыхание ее любовника звучало в такт ее коротким, судорожным вздохам. Занимаясь любовью, она с особой остротой ощущала радость жизни. Еще сильнее становилась ее магическая власть. Подчиняясь власти мужчины, она поняла, что жизнь и смерть - две стороны одной медали, блеск которой придает секс.
Она ничуть не чувствовала себя виноватой, отдаваясь мужчине, который не являлся ее мужем. Вина - для тех, у кого не хватает уверенности в себе, чтобы жить по собственным правилам. И, кроме того, клятвы ценны не тогда, когда произнесены перед священником и записаны в церковной книге, а лишь тогда, когда запечатлены в сердце. В этом смысле человек, который только что страстно обнимал ее, был ее мужем.
Ее любовник, разжав объятия, лег рядом с ней, лениво улыбаясь:
– Судя по всему, ты опоила меня одним из своих приворотных зелий - я не в состоянии думать ни о чем, кроме твоего тела…
– Тебе это ни к чему, милый мой. Скорее, мне понадобятся мои зелья, чтобы не отставать от тебя.
Мужчина перестал улыбаться, и, медленно обводя пальцем округлую грудь Мари, заметил:
– Для тебя, кошечка моя, это не составляет труда.
Его губы нашли ее рот. Его поцелуй наполнил ее душу счастьем, и она испугалась. Что, если новость, которую она вскоре должна будет сообщить ему, покажется мужчине неприятной? Некоторое время она еще сможет держать это в тайне, но очень недолго. В соборе она с особым рвением молилась Пресвятой Деве. Отец Джон, как всегда, был добр. Многие священники вели себя иначе, равно как и большинство прихожан. Отец Игнатий, казалось, с трудом терпит ее, язычницу, в храме. Репутация Мари оставляла желать лучшего. За последние дни резко увеличилось количество слухов об ее участии в клубе «Адское пламя». Пропала еще одна молодая женщина, и поговаривали, что полиции пора бы взяться за дело. Мари не на шутку боялась, что в один прекрасный день полицейские появятся на ее пороге.
