Нас сразу предупредили, что в океане водятся ядовитые медузы, которые штормом может занести на мель или выбросить на берег. И пусть во время нашего пребывания на Кубе море было ласковым и спокойным, такую вероятность Андрей тоже отнес к недостаткам отдыха. Как и наличие морских ежей на дне, из-за которых нам пришлось приобрести специальную обувь для купания.
Но надо отдать Андрею должное, если он и ворчал, то делал это редко. Разве что я уже научилась читать эмоции на его лице. Сама же я в Кубу тихонько влюбилась, о чем признаться постеснялась. Но себе дала слово когда-нибудь снова туда вернуться, уже на более длительный период, чтобы насладиться этим не самым богатым, но очень самобытным уголком природы по полной.
Андрей ни разу не заговорил со мной об учебе, пока мы отдыхали. Я же не могла отвлечься от того нашего разговора.
Тогда он меня не услышал или не захотел этого сделать. Обидно стало до слез, свидетелем которых стал еще и Артем. А потом я еще и рассказала ему о причине. И мне казалось, что в глазах сына Андрея я прочла понимание, но я ошиблась. А выяснилось это на следующий день после нашего возвращения из короткого и захватывающего путешествия.
Разговор состоялся до завтрака, когда Андрей вошел в мою спальню привычно и полностью одетый. Я думала, что он хотя бы пару дней побудет дома после поездки, но ошиблась. Да и о чем можно говорить, если работать он умудрялся и удаленно.
– Лера, я тебя обижаю? – задал странный вопрос Андрей после горячего поцелуя.
– Нет, – невольно напряглась я и не от самого вопроса, а от того, как строго он смотрел на меня. Кажется, так он не смотрел на меня еще ни разу.
– Кто-нибудь другой тебя обижает в этом доме, притесняет?
– Нет. Почему ты спрашиваешь?
Его взгляд и тон рождали во мне какой-то животный страх. Хотелось немедленно оправдаться, обелиться, хоть я и понятия не имела в чем.
– Тогда почему ты ищешь союзников и рассказываешь то, что, я считал, останется между нами, что никого постороннего не касается?
– Андрей, я не понимаю…
Теперь уже мне хотелось заплакать. Понимала только одно, что он меня в чем-то обвиняет, что совершила я что-то серьезное и нехорошее.
– Лера, запомни, что все то, что я говорю тебе, должно и дальше оставаться между нами, – уже более мягким тоном заговорил Андрей. – Не нужно жаловаться и искать сочувствия там, откуда ты его не получишь. Да и сочувствовать можно человеку, у которого горе. Тебе же горевать не по чему. Уж не хочешь ли ты вернуться в прежнюю жизнь? Или ты хочешь и дальше плыть по течению, ни к чему не стремясь в будущем? Я тебе желаю добра и только. Ну а твоя задача сделать все, чтобы вырасти морально…
Он продолжал говорить ровным голосом, не повышая тот ни на тон, и постепенно до меня начинало доходить, откуда дует ветер. И еще я осознавала, что Андрей мной очень недоволен, но всячески старается этого не показывать, за что я была ему благодарна.
– Надеюсь, ты меня поняла и сделала правильные выводы. А если не сделала пока, то случится это вскоре, – улыбнулся Андрей и склонился над моим лицом. – Утром ты удивительно свежа и привлекательна.
Голос его изменился до неузнаваемости, а глаза знакомо заблестели. Такими они становились, когда вспыхивало желание близости.
Андрей поцеловал меня, и я постаралась ответить как ни в чем не бывало. Только вот обида не желала испаряться. И появилась она не из-за отповеди, а из-за того, что возможности хоть что-то сказать в собственное оправдание мне не оставили. Это угнетало больше всего.
– На десять часов ты записана к Сосновцевой Ирине Михайловне, – оторвался Андрей от моих губ и выпрямился.
– А… кто это?
– Психолог профориентатор. Считается самой лучшей в своей узкой области. Она поможет тебе определиться с выбором профессии, поспособствует в личностном самоопределении.
– Но зачем?.. – вспыхнула я.
Мое незнание, чем могла бы заняться в будущем, Андрей возвел в ранг проблемы. И даже нанял психолога, не посоветовавшись со мной. А я не хотела ничьего вмешательства! Не хотела и все тут. Но разве я могу сказать ему такое?
