Агнес загадочно посмотрела на него из-под длинных ресниц, а затем Кацуо обнаружил вдруг, что находится в собственной прихожей...
Горячо прошептал:
— Так ты... не против?
Агнес кивнула. Раньше они успели познакомиться лучше, и Агнес надеялась, что Кацуо испытывает не просто вожделение, что влюблен в ее душу...
Любовники остались в прихожей, не имея ни сил, ни желания куда-то идти. Агнес оказалась настолько компактной, что Кацуо просто держал ее на руках, используя стену в качестве опоры.
Наверное, Агнес специально уменьшилась, гадать об этом сейчас Кацуо абсолютно не хотелось.
Они выбрали задний ряд полупустого кинотеатра. На экране, отбрасывающем серо-голубые блики, демонстрировали фантастический фильм, и Паола замечталась:
— Вот бы ты остался у нас... насовсем...
Пара встречалась достаточно долго, наступало время для принятия решения, кто они и что у них... Просто безудержное веселье без обязательств или больше и серьезнее? Флавиан давно решил все для себя, но его личного мнения оказывалось недостаточно, им непременно стоило поговорить... Обсудить все. Взвесить...
Флавиан нахмурился:
— Нет, Поли, я у вас не могу... А вот ты к нам... как?
Паола внутренне сжалась, не вполне осознавая, нравится ли ей идея, но что-то холодное, неумолимо давя, легло на ее сердце.
Флавиан мягко заметил:
— Уже пора что-то решить... Давай пойдем домой?
По обыкновению анамаорэ, он создал им отдельное пространство для встреч. Паола не желала ждать там его возвращений, но когда Флавиан был с ней, считала это место их домом.
Изображать несуществующий интерес к фильму стало бесполезно, Паола кивнула:
— Да, пойдем...
Перемещение произошло моментально, и вот они, сидя на диване, внимательно глядели друг на друга. Флавиан заговорил первым:
— Я люблю тебя и хочу быть вместе всегда, — раньше он делал признания полушутя, а сейчас сказанное прозвучало со всей серьезностью, не оставляя разночтений. Произнес и уставился на Паолу огромными, чуть раскосыми и абсолютно не человеческими глазами.
Флавиан был красив, пугающе красив строгостью и правильностью гармонично сочетающихся черт, он выглядел слегка сурово, и Паола, молча рассматривая его, поразилась, как же она сразу не распознала его иную природу!
Она отвела взгляд. Нужно было что-то ответить, и Паола боялась, ощущая каждое свое слово записанным в вечность. Флав не рассказывал ей об особенностях памяти своей расы, Паола почувствовала их инстинктивно.
Флавиан помрачнел, конечно, он воспринял девичью нерешительность однозначно, приписав ее совсем не стыдливости...
Еще пара мгновений, и Паола оказалась бы в собственной квартире. Флавиану было легче оставить Паолу совсем, похоронить свои чувства, как долгое время удавалось сдерживать любовь к Тамико. Флавиан знал, что сам справился бы до конца, не прояви Тамико активность и настойчивость...
Но Паола разомкнула перламутровые губы, ей предстояло признаться впервые, и выдохнула:
— Я тоже... Я тоже очень тебя люблю...
Земля, начавшая стремительно уходить из-под его ног, резко и необратимо обрела вдруг устойчивость. Флавиан шумно вздохнул. Он был великолепным актером... и никаким оперативником, чуть не потеряв всего себя в томительно тянущиеся секунды, жизнь же оперативников состояла из череды встрясок. Флав невольно позавидовал Магнусу — Маг завершил карьеру не из-за утраты мужества, а когда остро заинтересовался другими областями бытия...
— И... Ты согласна стать такой же, как я?
Паола кокетливо улыбнулась:
— Что для этого нужно? Ты меня укусишь?
— Нет, — горькая складка пролегла между широких бровей Флава, — но придется... пройти операцию.
Паола непроизвольно дернулась, личико ее, смуглое от загара, резко побледнело.
— Операцию... Нет... Я не могу...
Флавиан онемел:
— Не можешь? Но это не больно... Совсем, — он не лгал, а Паола уже отвернулась, чтобы обреченно сказать:
— Ты не представляешь, через что мне уже пришлось пройти... Не могу... Не хочу больше операций!! — ее нижняя губка задрожала, Паола вот-вот расплакалась бы, Флавиан взял ее ладони в свои.
— Расскажи мне... Пожалуйста...
Похоже, одна мысль о пережитом лишала Паолу сил, она упорно помотала светлой головой.
— Нет...
Флавиан не мог мыслить адекватно, находясь во власти собственных эмоций, чрезмерно сильных, он отвернулся и закрыл лицо руками, боясь, что сам заплачет:
— Значит, не любишь...
Паола ответила тихо:
— Люблю... Но все это слишком больно...
Флавиан посмотрел зло.
— Если ты станешь такой же, как я, ты больше не будешь болеть! Никогда! Всегда останешься здоровой, красивой и внешне юной!! И если ты отказываешься, не хочешь назвать причину, значит, ты меня не любишь!!
Паола не понимала, что сделать с этой внезапной вспышкой гнева. Они неизменно общались мило и непринужденно. Разворачивающаяся ссора оказалась первой и грозила стать последней, Паола пролепетала:
— Погоди... Не надо меня обвинять... Я просто не готова говорить об этом сейчас!
