Но по крайней мере, Лукас опять был с Тамико, а не заперся во дворце с этой сучкой Лалией!
Пусть не как любовник, хотя бы как ее важный друг.
Это обнадеживало.
***
Внутренняя пылкость Оливера, словно подстегнутая мощным катализатором, увеличилась в разы и стремительным потоком выливалась наружу.
Хотя Роберт не любил делиться душевными переживаниями сам, он охотно выслушивал друга.
Оливер признавался:
— Анеля сводит меня с ума!
— Да уж, по тебе видно, опять бешеный, — Роберт иронизировал, поражаясь энергии, бушующей в Оливере.
— Я могу сколько угодно говорить Анеле, что я ее хочу, но… ничего больше… Иначе я проиграю. Все равно я уверен, что Анеля чувствует ко мне то же самое. И тоже опасается мне признаться!
— А ты уверен?
Оливер замолкал. Целый клубок острых и жгучих ощущений бился в его душе. Оливер не хотел уточнять даже себе самому, как он в действительности относится к Анеле.
Опять привязаться? Чтобы все опять было серьезно?
Но одно было явно: жить без Анели Оливер совершенно не может, и это полностью взаимно.
Вновь и вновь их ласки полыхали чудовищной ненасытностью и неистовостью, пропитанные страхом, что каждый проснется в своем мире и больше никогда не найдет другого.
Однажды случился вечер, когда Анеля пришла к Оливеру в кокетливых чулках с подвязками, и все пошло совсем иначе, чем она задумала.
На пороге Анелю встретил не страстный любовник, избавляющий от одежд вмиг, а бледный и печальный молодой человек, глядящий хмуро.
— Хватит, Анеля. Перегрев. Я больше не могу так.
Анеля, не вполне осознав смысл произнесенного, приблизилась к Оливеру танцующей походкой и запустила руки в пышную копну его темных каштановых волос.
Обиженно-капризно поинтересовалась:
— Ты шутишь, да? Не смешно.
— Нет… Увы… Только не подумай… Нам надо расстаться… Необходимо.
Такие сладкие, красиво очерченные мужские губы. Невыносимо холодные слова.
— Что?!
Оливер всмотрелся в блестящие голубые глаза Анели, отмечая в них искры удивления и… затаенного гнева.
— Понимаешь, все слишком хорошо… У меня так уже было, когда мне казалось, будто все идеально… А потом я перегорал. И девушки страдали. Но тогда мне только казалось, а сейчас действительно так… Идеально. И если я перегорю…
— Ах вот оно что… — Анеля рассердилась. — Магнус сказал мне, что когда мужчина встречает свою идеальную девушку, то прекращает поиски. Значит, я тебе не идеальная?!
— Ну зачем ты так, Нели… Просто…
— Да, все очень просто! Ты знаешь, что я не живу без мужчин?
Оливер вздохнул. Они разговаривали, обнявшись, он поглаживал талию Анели, иногда машинально спускаясь ниже и тут же одергивая себя. Анеля то нервно, то ласково барабанила пальчиками по его плечам.
— Значит ли твое «расстанемся» мою полную свободу? Ммм, ты почти жгучий брюнет и очень светлокожий, следовательно… Я хочу смуглого блондина, да. И представляешь, я знаю такого… Танцует хорошо, я видела его в клубе, — Анеля говорила нараспев, изображая рассеянную задумчивость.
Оливер невольно сжал ее округлые ягодицы.
— Что?! Ты ходила в клуб?!
— Если ты мне уже не милый, то не имеешь права требовать ответ. — Анеля вильнула бедрами, освобождаясь от его хватки.
То, что Оливер ощутил от ее ненарочного движения, было полной противоположностью его намерения расстаться.
Его голос охрип.
— Нели…
Оливер мог метаться сколько угодно, но Анеля уже все решила для себя. В тот день, когда она пыталась прогнать очевидное, летая на высоченных качелях с братом.
Анеля высвободилась из рук Оливера, сделала несколько шагов и грациозно опустилась на диван, глядя на Оливера снизу вверх серьезным и прямым, будто примагничивающим взглядом.
Оливер, сбитый с толку, остался стоять на месте, заворожившись полосками кожи между ее юбкой и чулками.
Анеля сказала:
— Если ты еще не знаешь или не догадываешься, я люблю тебя, — будто моментальный разряд тока ударил по телу Оливера. Анеля… его любит? Это правда? Пульс устроил сумасшедшую пляску. — Но я анамаорэ и я слишком горда, чтобы быть оставленной. Потеряешь меня теперь — потеряешь насовсем. А уж с любовью я что-нибудь придумаю. Пусть я и люблю тебя всего, а не только то, что ты сейчас ласкаешь взглядом мои бедра.
Что? Ее бедра? Да…
Оливер не мог взять себя в руки.
Конечно, он жаждал всю Анелю, но…
Оливер сглотнул и нервно пригладил волосы.
Наверное, сейчас он выглядел жалко, но в глазах Анели он не видел жалости. Она смотрела испытующе строго, словно простив Оливеру всю его физиологию разом.
Он выдавил:
— Я не хочу тебе ничего обещать… Вдруг мне понравится другая девушка?
Анеля хищно улыбнулась.
— Тогда я убью ее, а Магнус прикончит тебя. С особой жестокостью, братик в этом спец.
Признание его не испугало, но Оливер никак не мог собраться с мыслями. Он дико хотел Анелю. Сейчас же.
— Ты такая упоительная…
Анеля усмехнулась.
— Ах, прости, мой вид тебя смущает, — прямо на глазах ее милый костюм превратился в бесформенную черную тряпку, полностью скрывшую не только ее прелести, но и сами контуры тела.
— Нели… Ты издеваешься надо мной…
