Каменный явно пытался вывести Ледяного из себя. Казалось, Сирисский медленно, но верно проверяет Ридерика на прочность, пытаясь выведать у того нечто важное. Но пока безуспешно. Несмотря на то что Альросский время от времени огрызался, он был неприступен. И холоден. Со мной, с самим Вальдом.
Я догадалась, что моё присутствие – инициатива Каменного. Ридерик всячески давал ему понять, что кое-кто (конечно, я) здесь лишний. Временами казалось, что Альросский искренен, но делать преждевременные выводы я опасалась. Мало ли как всё обернётся.
Завтрак подошёл к концу. Остаток трапезы я отвечала на вопросы Каменного о своём мире под испытующим тяжёлым взглядом Ридерика.
– Думаю, на сегодня достаточно развлечений, – произнёс Альросский, вставая из-за стола. – Ева, иди к себе.
– О нет! Погоди! – Сирисский тоже поднялся. – Пусть Ева покажет свои работы.
– Вальд!
– Что – Вальд? Думаешь, мне интересно сидеть в одиночестве в своих горах? Только творческая душа может понять красоту работ другой. Верно?
Каменный подмигнул, едва не вырвав рык из горла Ледяного дракона. Терпения у последнего оставалось всё меньше, но Ридерику пришлось сопроводить меня с Каменным в башню, где находилась мастерская.
Уже на месте Вальд прямиком направился к моему столику.
– Можно? – произнёс он, зацепив свёрнутый в рулон лист.
Не дожидаясь разрешения, развернул, открывая глазам картинку с четырьмя драконами.
– Откуда это у вас, Ева? – спросил, показывая изображение.
– Увидела в одной из книг.
– И знаете легенду?
– Не смогла прочесть, – улыбнулась я, мягко коснувшись кулона. Показалось, он чуть потеплел.
– А что же Ридерик?
– И милорд, к сожалению, тоже.
– Печально, – вздохнул Сирисский, а потом широко улыбнулся Ридерику. – Очень печально! Ну да ра’кшам с этими драконами! – Он отбросил рисунок и направился к горячему камню. – А это что?
В следующее мгновение на его ладони лежала моя новая поделка с птицей.
– Красота какая! – восхитился он. – Определённо хочу купить этот камень, как только вы закончите работу. И могу прислать новые, более достойные ваших кистей.
– Что? – удивилась я неожиданному предложению. – Но я не собиралась ничего продавать.
– Вот жаль-то как!
Сирисский положил вторую руку на мою поделку. Убрал. А потом я увидела то, что испугало и поразило меня в тот знаковый вечер. Птица вновь ожила. Плавно отделилась от камня и взмыла вверх, планируя в воздухе.
– Она прекрасна! Да, Ева? – Вальд внимательно смотрел на меня. – И ничего не боится!
Затаив дыхание, я следила за ожившим рисунком. Так вот чья это магия! Птичка весело порхала под потолком, когда сбоку раздался шум. Что-то упало на пол.
Быстро повернулась на звук. Небольшая баночка с краской улетела от неловкого или преднамеренного движения Альросского. Она покатилась по паркету прямо под ноги Каменного. Из баночки посыпались маленькие блестящие шарики, невесть каким образом в ней оказавшиеся. При падении крышка отлетела, и теперь содержимое банки лежало на полу.
Сирисский наклонился и поднял один из шариков. Усмехнулся, затем посмотрел на Альросского, приподняв брови.
– Ридерик? С каких пор в твоём дворце разрешены эти чудесные вещички?
Альросский тоже поднял шарик с пола, потом – ещё пару. На его лице отразилась буря эмоций. Неверие и негодование, смешанные с недоумением, быстро превращались в злость.
– Ева! – процедил Ридерик. – Как ты это объяснишь?
– Милорд? – Я подошла к Ледяному, совершенно не понимая причин его изменившегося настроения. – Что я должна объяснить?
– Ты снова планировала побег? – посветлевшие глаза дракона гневно сузились.
Каменный подошёл к нам.
– Порталы, милая девушка, в этом мире запрещены. Строжайше. Неужели вы не знали?
– Но… Это не моё.
– Неужели, Ева? – Вопрос Ледяного дракона обжёг меня недоверием.
– Ридерик, понятия не имею, как это оказалось здесь.
– Ты сбежала один раз, – не останавливался мужчина, – думала сбежать во второй. Обрадовалась, что с мальчишкой обошлось, и решила попытаться в третий?
– Достаточно. – Каменный встал между нами, закрывая меня от Ридерика. – Вижу, мой визит и правда не к месту. Пожалуй, оставлю вас на сегодня. Разберись, дракон, прежде чем ругать девушку, – неожиданно защитил меня он. – Ты прекрасно знаешь, что обвинение очень серьёзно. Но если Ева виновна… – защита разрушилась, точно её и не было, – ты обязан поступить по закону.
– Лезешь не в своё дело, Вальд! – почти прорычал Альросский.
– Ошибаешься. Такое же моё, как и твоё. Змея останется здесь до выяснения всех обстоятельств. У тебя есть время до полудня завтрашнего дня.
– Убирайся! – рявкнул, уже не сдерживаясь, Альросский.
Сирисский развернулся.
– Ну что ж, Ева. Желаю удачи и долгой жизни. Надеюсь, увидимся.
Каменный чуть улыбнулся, задержав на мне тёмный взгляд, а затем стремительно вышел из мастерской.
Я осталась наедине с Альросским. Глаза Ридерика совсем заледенели, он еле сдерживал рвущуюся ярость. Вокруг ног дракона всё сильнее закручивался снег.
– Ты должен верить мне, Ридерик, – тихо произнесла я.
