— Хорошо, я уйду. Когда надоест торчать под стенами города, найдете меня, если к тому времени не уплыву домой, — насмешливо произнес я и развернулся, намереваясь выполнить сказанное.
— Пропусти его! — послышался властный голос из шатра.
Хаммурапи пятьдесят два года. Голова и борода уже с сединой. Волосы длинные, волнистые, сзади собраны в хвост, а с висков свисают завитые пейсы. Борода средней длины с горизонтальными «волнами», снизу подстрижена ровно. Нос длинный, мясистый, с многочисленными крупными порами, глаза светло-карие с поволокой, словно замечтался о любимой женщине. Одет в длинную, почти до пят, белую тунику с длинным рукавом, вышитую золотой нитью в виде налагающихся друг на друга овалов, из-за чего образовывался узор, похожий на растительный. На запястьях по золотому браслету, а на безымянных пальцах обеих рук по золотому перстню с ляпис-лазурью, священным камнем амореев. Сидел он у дальней от входа стены шатра на стуле с высокой спинкой, изготовленном из красного дерева. Смуглые, темные, босые ноги стояли на плоской черной кожаной подушке.
Амореи еще не обзавелись восточным холуяжем с унижающими ритуалами. Я кивнул, поздоровавшись, шакканакку Вавилона сделал то же самое.
— Ты не похож на аморея, — сделал он вывод.
Я рассказал байку про младшего сына-путешественника, чудом спасшегося во время шторма и застрявшего в далекой стране.
— Как долго вы добирались сюда? — полюбопытствовал он.
— Почти полгода, двигаясь все время на юг, — ответил я и добавил красочную деталь: — В моей стране намного холоднее. Даже на равнинах везде растут деревья, как у эламитов в горах.
— Твой народ кочует вместе со скотом? — спросил он.
— Нет, живет в городах, даже бо́льших, чем видел здесь, — ответил я.
На территории будущей России уже есть городища, но насчет их размеров приврал, конечно. Хотя, кто его знает? Деревянные постройки сгнивают быстро и практически бесследно, поэтому даже большие города могли превратиться в прах за три с половиной тысячи лет.
— Хочешь вернуться домой? — поинтересовался шакканакку Вавилона, внимательно глядя мне в глаза.
— Уже не сильно, — как бы с горечью признался я. — Понимаю, что без большого отряда не доберусь, потому что по пути будет много враждебных народов. Стараюсь не думать об этом.
— Как ты собираешься захватить город? — перешел он к делу.
— Осел, нагруженный золотом, откроет ворота любой крепости, — ввел я в оборот выражение, которое будут приписывать отцу Александра Македонского.
— Сколько его потребуется? — задал вопрос Хаммурапи.
— Шесть манна (три килограмма), — ответил я.
Запросил так много не потому, что позарез было нужно золото, а чтобы ценили меня дорого.
— В городе возьмешь намного больше, — добавил я, заметив, как собеседник вскинул удивленно густые и широкие черные брови.
— Я знаю, — согласился он. — Думал, потребуется больше.
Значит, я сильно недооцениваю себя.
— Если дашь мне золото до наступления ночи, под утро откроются ворота, выходящие в сторону гор, — сказал я. — Будет хорошо, если никто не узнает об этом, пока не случится. Пусть воины ведут себя, как обычно, ложатся спать, но предупреди командиров, что ночью возможна вылазка горожан.
— А если не получится? — спросил он.
— Тогда верну золото, — пообещал я. — Сбежать все равно не смогу, слишком приметный.
— Это верно! — улыбнувшись, молвил Хаммурапи.
33
Ночь выдалась заездная. В этих краях они ярче, ближе и ядренее. Кажется, что смог бы сорвать любую, как яблоко, если бы дотянулся. В этот раз я пересек ров в сопровождении десяти добровольцев, которым пообещал большие трофеи и пять шиклу серебра сверху по прибытию домой. В армии царства Ларса о переданном мне золоте не знает никто, даже Адад. Тяжелый кожаный мешочек с шестью золотыми параллелепипедами неправильной, округлой, как бы смятой формы занимал очень мало места. Я засунул его в торбу, а ее под трофеи, приказав рабу ждать меня, никуда не отходя от нашей стоянки, даже если мы захватим город. Адад с легкостью заверил, что с места не сдвинется, потому что не сомневался, что в ближайшие дни Малгиум не возьмут. В нашей армии уже пошли разговоры, что зря здесь торчим, что пора послать зазнаек-вавилонян к разным злобным богам и вернуться домой.
