Иван, вернувшийся на неделю раньше из-за происшествия был в шоке. Да все мы. Пашка тоже оклемался и приехал. Тем более что теперь с собакой надо было что-то решать. Принцеска не выходила из своей комнаты. Что там у нее в голове — даже представить не мог. Папашка на отдыхе, ничего ему не сообщили. Не потому что волновались о его отличном времяпровождении — нет, ни в коем случае. Герман сам принял меры, чтобы с ним невозможно было связаться в ближайшую неделю. А может это придумала супруга — лишний раз щелкнуть по носу падчерицу.
Я не мог успокоиться. Как могла простая поездка в клуб закончиться такой жуткой трагедией. Сталкера забрала в тот день полиция — но вот вопрос — если Герман ничего не смог сделать с ним, неужели разумно верить, что менты что-то смогут. Нет конечно. Понятно, что у мужика связи. И что отмажется. Поэтому, я начал собственное расследование. Но эта сволочь опять на дно залегла. Хорошо умел прятаться, прямо закоренелый урка. Да что ж ему так Лизка уперлась?
Я съездил в клуб и порасспрашивал персонал — пачка денег, которую прихватил с собой, помогла — удалось практически по секундам восстановить картину того дня.
Лизка обжималась с Борисом, так, что чуть ли не висела на нем. А парня накрывало с каждой минутой вожделение. Ничего вокруг не видел. Это мне официанточка поведала. Прям наяву перед глазами картинку нарисовала. Верю. У самого от Лизки крыша ехала. А тут еще костюмчик спецефический — дуреешь от того как хороша. И двигается. Жопой виляет. Вкусная, одуряюще терпкая, едва начинающая познавать свою женственность…
Сталкер видимо следил за ней не первый день. Но что-то в поведении Бориса и Лизки в этот вечер его напрягло. Приревновал, психанул. Начал отбирать у парня девчонку. Борька, понятное дело, не стал подчиняться. Завязалась потасовка. На эмоциях, под мощными эндорфинами от близости обожаемой девушки Борис скорее всего не смог правильно оценить опасность. И поплатился жизнью…
Похороны проходили скромно и безумно тоскливо. Родственники у парня были только дальние — ни взять на себя расходы, ни даже приехать в Москву, забрать тело — не смогли. Мы с Иваном скинулись и организовали все сами. Были только мы — гномы, бл*дь, Белоснежкины. А она — даже не явилась. Меня это выбесило, какая ж сука, загнала парня в могилу, и даже прости не пришла сказать. Иван ходил в большой дом, сообщил что хороним… Вышел — она говорит, не в состоянии. Это Борька не в состоянии, бл*дь. И никогда уже не будет.
Поминки зашли отметить в ближайшее заведение неподалеку от кладбища. Сидим втроем, молча бухаем. Ни словечка не приходит в голову нормального. Одни маты.
Не хотел в этот день после поминок возвращаться в особняк, наизнанку от ненависти к белобрысой суке выкручивало. Дураком себя чувствовал, последним кретином, дебилом, идиотом. Потому что как бы ни хорохорился, не показывал равнодушие — эта девка меня не слабее чем Борьку зацепила. И на его месте мог оказаться я. Когда она рядом — в башке туман и реально нет возможности трезво обстановку оценить. Я прямо видел себя на месте Бориса.
Поначалу сидели, молчали, не было слов. Потом Иван кое-как разговорился, начали вспоминать как появился среди нас Борис, разные случаи с ним. Как на гитаре играть любил, как старался выполнить любую мелочь, что ни попроси, потому что Ивану по гроб жизни благодарен был… Вторым отцом называл… Молодой, порывистый, вся жизнь впереди…
Засиделись надолго. И выпили тоже много. Чувствую, что сильно пьян, в говно можно сказать… Иван такси вызвал и домой отправился, так как оставались пара дней отпуска. Пашка в бабе своей поехал, недавно познакомился с телкой… Понятное дело, в особняке Брейкеров сейчас находиться тошно. Смотреть на пустую комнату Бориса… там все еще его вещи, разбросаны в беспорядке — не отличался парень аккуратностью. Резиденцию остались сторожить пара новых охранников — на днях буквально Иван нанял. Раз такое дело… и сталкер снова на свободе, Ваня позвонил хозяину и тот дал добро на отмену режима экономии…
Я в этот момент ездил к ментам — нету сталкера уже, след простыл. Откупился падла. Но я сам его найду… И накажу.
Не знаю, какой черт понес меня по приезду в главный дом. Приехал на Рублевку — тишина. Выгулял Майло. Меня пошатывает, на ногах еле стою… Но в то же время сна ни в одном глазу. Понимаю что не смогу сейчас заснуть. И одному быть тоскливо… Собака не в счет… Новые едва знакомые парни — тоже.
Может набрался храбрости потому что знал — нет Германа. А может даже старик не остановил бы сегодня, слишком я пьян и слишком зол. Вижу свет в Лизкином окне и меня накрывает волной бешенства… Которое мне просто необходимо выплеснуть на ту, которая его вызывает.
Даже никто из прислуги по дороге не встретился — вот это фарт. Спокойно поднимаюсь в крыло где обитает Белоснежка. Захожу в ее комнату. Она сидит у окна, на широком подоконнике. Смотрит на начинающий накрапывать противный мелкий дождь — целый день сегодня срывался, обещая бурю, и кажется, наконец она началась.
