Заболоцкий ищет в глазах напротив признак дискомфорта, но та кивает настойчиво и расслабляется, ждет и знает точно, что получит все, что хочет. И это правда. Потому что, повинуясь желанию девушки, мужчина входит в неё и то, как выгибается на постели тело Весты лишь подстегивает собственные возбуждение и похоть.
Его член всё глубже и глубже погружается в дрожащий, будто пульсирующий жар и тесноту, пока они не прижимаются к друг другу так плотно, что живот мужчины трется о её.
Хватка крепких рук, сжимающих её ноги под коленями, разведенными так широко, насколько это возможно, кажется болезненно — жёсткой и не менее возбуждающей.
Чернова не знает, когда жажда нежности сменилась жаждой боли и почему так происходит. Еще минуту назад она хотела ловить ртом жаркое дыхание, а сейчас хочет, чтобы Игорь сделал больно. Опалил какую — нибудь незащищённую часть тела колким жаром, болезненной ломотой. И чтобы потом еще долго — долго чувствовать тупую боль на этом месте. Такая яркая и желанная мысль… Веста жмурится и сжимает постель руками. Это ненормально! Оно ей не нужно!
— Ударь меня!
— Что? — мужчине кажется, что он ослышался.
— Ударь меня, сейчас! По лицу!
Это не робкая просьба сквозь краснеющие щёчки, это требование и звучит оно так, будто от этого зависит её жизнь. Будто отказ спровоцирует что — то очень страшное…
Веста требует еще и еще, пока воздух не заканчивается, а голова не вжимается в постель под хлёстким тяжелым ударом ладони, опалившей щёку. И следующая за ней разрядка невероятно яркая, сковывает всё её тело оргазменными судорогами.
Игорю надо ещё минутку, чтобы догнать её. В этот раз без резинок и мужчина выскальзывает из нее за секунду до того, как впалый живот девушки заливает густой вязкой спермой. Чернова, кажется, утратила интерес к происходящему, как только собственное возбуждение было удовлетворено. Игорь с сожалением касается покрасневшей от удара щеки пальцами, гладит по краю неровного овала — отметины.
— Прости, — тихо выдыхает, коснувшись губами её подбородка.
— Я, кажется, сама попросила, — пожимает плечами Чернова и успешно игнорирует набухающие на ресницах слёзы.
— Ты не фанатка физической боли, — проницательно заключает Заболоцкий, осторожно убрав с её лица налипшие на влажный лоб длинные волоски, — Зачем?
— Не знаю, — ещё тише ответила та, прикрыв глаза и позволяя мужчине вытереть её влажные глаза, — Надо иногда.
Смотреть в глаза Заболоцкого не хотелось, тот был слишком серьёзен и проницателен для человека, у которого буквально две минуты назад был секс. Поэтому Веста очень даже обрадовалась своему телефону, разоравшемуся, где — то в коридоре. Мужчина предпочёл бы вовсе проигнорировать столь поздний звонок, но Чернова тихо попросила, сославшись на то, что это может быть что — то важное. Велев ей лежать, ибо допрос еще не закончен, Игорь принес её телефон и, конечно же, на экране высвечивалось очень даже знакомое имя.
— Паша? — ответила на звонок Чернова и почти сразу же подорвалась, садясь на постели, — Что?!
Глава 9
Этот вечер должен был закончиться совсем не так…
Голос Павла в динамике казался Черновой каким — то неправдоподобным, она никогда не слышала у него таких ноток — неблагоприятный коктейль эмоций и приглушённый хруст стекла на фоне:
— Всё кончено.
Это было ровно двадцать три минуты назад. Девятнадцать минут назад вызов был завершён. Шестнадцать минут назад Игорь попытался уточнить, что случилось, но поспешно натягивающая на себя одежду Веста, выдала какую — то околесицу, мужчина только понял, что у её лучшего друга драма всей жизни и срочно надо ехать. Десять минут назад Заболоцкий смерился с быстрым поверхностным поцелуем и тем, что его планы на совместный душ и завтрак поутру оказались провальными.
Шесть минут назад Веста выехала на дорогу и вжала педаль газа в пол, быстро пересекая ночные пустынные улицы города.
Павел толком ничего и не рассказал, Чернова надеялась, что друг на эмоциях не наделал глупостей. Несмотря на такое чудо, как отсутствие пробок на дорогах, путь до дома обожаемого начальства все — равно показался невероятно долгим. В висках пульсировала тупая боль и Чернова приоткрыла совсем немного окно, впустив в салон холодный ночной воздух.
Влажную от пота шею неприятно холодило, как и спину, как и… всё тело. По — хорошему — надо было остаться и воспользоваться благами цивилизации, возможно одолжить у Игоря рубашку и только потом срываться в ночь, но… Павел так много раз бросал всё и мчался к ней, что Веста даже не успела подумать о собственном комфорте, ей было важно поддержать друга в трудную минуту, отплатить тем же.
Квартира встретила подозрительной тишиной и незапертой входной дверью. Под ногами хрустело разноцветное стекло — обожаемых Кариной витражек не было, они все украшали пол сверкающим крошевом. Дальше по коридору кусками валялся модный фарфоровый ангелок. В кухне горел свет, но друга там не оказалось:
— Паш, — позвала негромко Чернова, выйдя обратно в коридор и поплелась к гостиной, откуда и послышалось такое же негромкое:
— Здесь.
