Ночью после похорон Сандип проснулся от беспокойной возни своих маленьких сестричек Лалит и Нилы, и его сердце замерло от ужаса при виде покачивающейся большой тени его матери, которая после смерти мужа полезла от отчаяния в петлю, не зная чем ей кормить своих детей. Ближайшие соседи прибежали на его громкий крик и сумели вытащить Вималу из петли еще живой, укоряя ее при этом за то, что она вздумала сделать своих малышей круглыми сиротами. Они поддержали семью Кумаров как могли, утром принесли миску риса и несколько лепешек, делясь своими скудными запасами, но Сандип, несмотря на свое малолетство, понимал, что помощь соседей – это не выход из их бедственного положения. Все их соседи, как и они, жили в постоянной нужде, и помощь благотворительных организаций являлась каплей в море. Калькутта кишела бедняками и нищими, начиная с 1947 года, когда из-за раздела страны в город хлынул поток индуистских беженцев из Западной Бенгалии. Прибыло примерно четыре миллиона человек, загромождая и без того многолюдный город. Второй многочисленный поток беженцев прибыл в город во время индо-пакистанской войны 1971 года. И перенаселенная Калькутта окончательно приобрела репутацию места, непригодного для проживания, печальную славу города ужасающей бедности и преступности, проклятого самим Всевышним. Нередко случалось, что люди умирали от голода прямо на улице, и никто не приходил им на помощь. Понимая, что ему не на кого надеяться кроме на самого себя, пятилетний Сандип принял осознанное решение стать кормильцем семьи вместо своего отца и во всем помогать матери. Ведь он остался единственным мужчиной в семье Кумар, и мальчик сделался не только уличным попрошайкой, но и вором – больше он ничего не умел делать, а попрошаек в Калькутте было пруд пруди. Природная ловкость и сообразительность помогали ему во многих случаях избегать разоблачения и удачно приносить домой свою добычу. Крайне редко его ловили с поличным, но и тогда он мог выкручиваться из затруднительной ситуации, вырываясь из гневных рук обворованных им людей.
Сначала Сандип крал по мелочи в рядах ближайшего продуктового рынка. Смышленного мальчугана заприметил скупщик краденного Сингх и он дал Сандипу хороший совет воровать ценные вещи у приезжих туристов.
- Иностранцы – добрые люди. Они жалеют индийских детей и не заявляют на них в полицию, - сказал Сингх, не без расчета иметь свою прибыль из украденных Сандипом вещей.
Мальчик прислушался к совету скупщика и стал выбирать своими жертвами иностранцев, осматривающих исторические достопримечательности Калькутты. Все было так, как сказал ему Сингх - зазевавшиеся туристы становились легкой добычей маленького вора, а если ему случалось попадаться, что происходило чрезвычайно редко, его отпускали после слезных молений и криков. В течение двух лет Сандип успешно промышлял воровством возле Мемориала королевы Виктории, Храма богини Кали, Мраморного дворца и мечети султана Типу, пока его не поймал за руку вместе с золотым портсигаром толстый американец. Слезные моления отпустить на этот раз не помогли. Сандип понял, что его дело плохо и надо принимать самые отчаянные меры для своего спасения. Изловчившись, он вырвал руку у раскрасневшегося как рак янки и принялся бежать по улице. Но разозленный американец натравил на него полицейских. Не менее шести стражей правопорядка кинулись бежать за мальчиком, стараясь его поймать. Сандип бежал изо всех сил, как если бы речь шла о его жизни. Он добежал до реки Хугли и, не раздумывая, бросился в нее с моста, не желая попасть в тюрьму. Захлебываясь и задыхаясь в воде, Сандип стремительно поплыл к берегу, опасаясь быстрого речного течения. На берегу его ожидали полицейские, число которых вдвое увеличилось, и Сандип понял, что пропал. Однако свидетелем его прыжка в реку стал приезжий владелец одной из бомбейских киностудий Нариндер Чоудари. На него отчаянная смелость мальчика произвела большое впечатление, и он, рассмотрев в нем большой потенциал для своего кино, решил сделать его каскадером. Похлопотав в полицейском участке, господин Чоудари добился освобождения арестованного Сандипа, но мать мальчика Вимала Кумар выразила категорическое несогласие с тем, чтобы ее сын приобрел столь опасную профессию как каскадер.
- Сандип может получить на таких съемках тяжелое увечье, а то и вовсе убиться, - испуганно сказала она владельцу киностудии, когда он обратился к ней за письменным разрешением использовать труд ее ребенка.
- Если ваш сын не будет работать у меня, то он либо сгинет в тюрьме, осужденный на длительный срок за воровство, либо умрет на улице от голода и вы вместе с ним, - хладнокровно ответил ей Нариндер Чоудари.
- Да уж, беднякам выбирать не приходится, - расплакалась Вимала, не зная, на что ей решиться. Ее материнское сердце отчаянно противилось необходимости обречь своего ребенка на бесконечно опасную жизнь, но господин Чоудари был совершенно прав, рисуя ей безотрадную участь Сандипа в случае ее отказа.