Четыре года назад вся наша страна отмечала 80-летие первой русской революции. События тех лет, бурные и героические, трагические и полные романтики, известны нам по неувядаемому кинофильму «Броненосец „Потемкин“» и главным образом по книгам. Живых свидетелей практически уже нет. Правда, среди книг есть много хороших: знакомые с детства «Белеет парус одинокий», «Грач – птица весенняя»… Большие эпические полотна «Степан Кольчугин» В. Гроссмана, «Хребты Саянские» С. Сартакова и другие. Из произведений последних лет запомнились книги Е. Андриаканиса «Хозяин „чертова гнезда“», Юлиана Семенова «Горение», Ф. Таурина «На баррикадах Пресни». В общем, есть что почитать о 1905 годе.
Но захотелось мне взглянуть на далекие события глазами Ильича. Сняла я с полки 9 – 12-й тома и, едва открыла 9-й том, тотчас забыла, что передо мной политическая книга: впечатление было такое, какое бывает при чтении высокохудожественных книг, когда писатель овладевает умом и сердцем читателя и, кажется, один на один разговаривает с тобой. Читая эти тома, я видела живого свидетеля событий, видела человека с присущими ему чертами характера, слышала его голос, было полное впечатление, что живой Ильич пришел прямо из истории и рассказывает все, как было. Причем не только как политик-марксист, но и как интересный собеседник, умеющий рассказать об увиденном живописно, остроумно, талантливо.
Да, читая произведения того года, я все больше и больше убеждалась, что Владимир Ильич удивительным образом сочетал в себе гениального мыслителя и одаренного литератора. Я уже говорила о том, что в революционные дни Ильич писал особенно вдохновенно. Поистине можно сказать, что музу Ильича как раз и звали РЕВОЛЮЦИЯ! Представим себе на минутку, чем был для Ильича 1905 год – первым массовым выступлением рабочего класса, первой практической проверкой учения Маркса!
Владимир Ильич был очень терпеливым человеком: он твердо верил в открытые Марксом законы общественного развития, он настроил себя на долгие-долгие годы борьбы за революцию. Вспомним, что уже тогда, в 1893 году, когда Ильич только еще вступил на путь революционной борьбы, его уже отличали реализм, трезвый подход к действительности. Уже тогда он знал, что на пути к революции будут и победы, и поражения, будут и острые моменты беспощадной борьбы, и долгие периоды накапливания сил. И у Ленина хватало духу не унывать в периоды спада, хватало и мудрости удержаться от желания забежать вперед в моменты революционного подъема.
Но надо ли говорить, что все же именно моменты революционного подъема были ему дороже! Ему, прирожденному революционеру, ему, раз и навсегда посвятившему свою жизнь борьбе за справедливое переустройство общества. Надо ли говорить, что, когда пробил час серьезнейшего экзамена для революционной теории, вся душа Ильича раскрылась навстречу событиям, и овладело им вдохновение неимоверной силы. На таком творческом подъеме, в такие вот моменты, композиторы создавали свои лучшие симфонии, поэты писали лучшие стихи.
А тут – не момент, а большой отрезок времени, вроде как у Пушкина, помните, была болдинская осень? Для Владимира Ильича «болдинская осень» длилась весь 1905 год: за один этот год им написаны произведения, занимающие сегодня почти четыре тома. И какие произведения! Честное слово, редко какой остросюжетный роман я читала с таким захватывающим вниманием. Мне кажется, что без волнения эти тома никто не сможет читать: столько радости, столько «жажды бури», праздничного ликования так и плещется в каждой строке! Именно в эти дни Ильич напишет: «Революции – праздник угнетенных и эксплуатируемых» (т. 11, с. 103). Уже 10 января, на следующий день после Кровавого воскресенья, из далекой Женевы Ленин пишет: «Телеграф приносит захватывающие дух известия, и всякие слова кажутся теперь слабыми по сравнению с переживаемыми событиями. Каждый должен быть готов исполнить свой долг революционера и социал-демократа.
Да здравствует революция!
Да здравствует восставший пролетариат!» (т. 9, с. 178).
Читая эти строки, я вспомнила, как о проблеме слововыражения писал Маяковский:
Видите: поэт, владеющий языком в совершенстве, и тот ощущает нехватку слов, когда берется за великую тему. А поэт приступал тогда к созданию поэмы «Владимир Ильич Ленин». Но ведь та же самая мысль звучит и в приведенных словах Ленина: любые слова кажутся слабыми для выражения мыслей о великом событии – наступающей революции.
