А между тем Советы – это же и есть настоящее творчество масс! Ни Ленин, ни другие большевики Советов не «придумывали», их придумали сами рабочие, а первые Советы родились в Петербурге в 1905 году. Сначала они возникли как орган стачечного движения. Ленин же, из своего «проклятого далека», сумел увидеть в них зародыш будущей власти! И это при том, что он знал о них чрезвычайно мало. Об этом свидетельствует та осторожность, с какой он начинает свою статью «Наши задачи и Совет рабочих депутатов»: «Я высказываюсь, как
Нет, не ошибся Ленин. Сумел-таки и по неполным данным уловить суть явления.
И вот это умение – тут уж никто не станет спорить – безусловно является художническим свойством! Все-таки политики чаще всего делают серьезные выводы, изучив достаточно большое количество данных. Да и Ленин, как правило, действовал именно таким образом. Вспомним его первые крупные работы из 1-го тома: ведь в них молодой политик делал свои выводы, опираясь на знания огромного количества статистических данных. Уже с первых шагов в политике Владимир Ильич проявил себя как настоящий ученый: предельно основательно и доказательно.
Но со временем, когда с ростом знаний и опыта росло и политическое чутье, все чаще случались и такие вот вспышки провидения, когда даже в одном факте Ленин умел увидеть росток чего-то очень существенного, важного для будущего. Писателям это свойство очень помогает при художественной типизации, когда какой-то редкий или даже исключительный случай из жизни наталкивает их на глубокие обобщения. Так что уже одно это умение – увидеть общее в единичном – говорит о наличии художнической жилки у Ленина.
Правда, и здесь мне могут возразить, что такое умение свойственно не только художникам, но и ученым. С этим, конечно, нельзя не согласиться, однако с той поправкой, что этим свойством обладают лишь выдающиеся ученые, но тогда мы и говорим про таких ученых, что они вносят в науку элемент искусства. На высоком уровне науки и искусства у них появляются некие общие категории, и мы видим, как гениальный писатель дает нам глубоко научное исследование общества, а гениальный ученый – эстетически прекрасную теорию. Есть даже и слова, которые употребляются и по отношению к художнику, и по отношению к ученому: «вспышка», «озарение», «вдохновение», «наитие», «интуиция»… Здесь и науку и искусство объединяет способность к постижению сути не через скрупулезный анализ факта или явления, а через умение охватить его сразу, целиком.
Но, как мы понимаем, умение охватить суть предмета – это еще полдела. Надо еще уметь эту суть передать другим. Скажем, человек, увидевший какое-то неповторимое сочетание форм и красок в природе, – это же еще не художник, надо еще уметь увиденное положить на холст. Точно так же не является писателем пусть даже очень умный человек, умеющий разбираться в психологических тонкостях, умеющий видеть в жизни типическое, но… не умеющий талантливо об этом написать.
К сожалению, в науке, в том числе и в политической, нередко за перо берутся люди хоть и умные, но не обладающие литературным талантом. Да это, по-видимому, и невозможно от всех требовать. И имеем мы книги, в которых умные мысли изложены таким невообразимо сухим, научным языком, что читать их невыносимо трудно и скучно. Правда, есть еще жанр научно-популярной литературы, как раз и предназначенный для того, чтобы силами литераторов сделать научные идеи доступными, понятными и по возможности интересными читателю.
Творчество Ленина в этом отношении представляет собой совершенно исключительное явление. Наряду с умением обобщать огромный жизненный материал, с умением замечать важные тенденции даже в маленьких ростках, он еще обладал и чисто литературным талантом, делающим его статьи, книги, заметки и прочие публицистические жанры еще и очень интересными для чтения.
Так давайте же почитаем это удивительное произведение, назовем его условно – «Дневник 1905 года» – в четырех томах.
