Прошел год с начала нэпа, и на XI съезде РКП(б) Ленин сказал такие горькие вещи: «За этот год мы доказали с полной ясностью, что хозяйничать мы не умеем. Это основной урок. Либо в ближайший год мы докажем обратное, либо Советская власть существовать не может» (т. 45, с. 80). Что поделать, многие преданные идее социализма революционеры, смелые и самоотверженные, не могли до конца осознать, что в новых условиях научиться грамотно торговать – это и значит на данном этапе защитить революцию. Ленин, большой психолог, очень хорошо понимает это состояние, поэтому в его речах звучит больше иронии, чем гнева. Но все равно, пусть они субъективно и честны, но делу социализма от этого не легче. Значит, надо открывать людям глаза, надо говорить им правду. И снова Владимир Ильич подбирает такие жизненные сравнения, такие доходчивые слова, что просто невозможно уже не понять: «Он, коммунист, революционер, сделавший величайшую в мире революцию, он, на которого смотрят если не сорок пирамид, то сорок европейских стран с надеждой на избавление от капитализма, – он должен учиться от рядового приказчика, который бегал в лабаз десять лет, который это дело знает, а он, ответственный коммунист и преданный революционер, не только этого не знает, но даже не знает и того, что этого не знает» (т. 45, с. 82). Видите, какая тут простота – многослойная. Одни поймут сопоставление ответственного коммуниста с лабазником, и это парадоксальное сравнение сразу осветит им суть проблемы. Другие, более образованные, поймут иронический намек на высказывание Сократа. Главное – сбить с некоторых товарищей спесь, или «комчванство», как Ильич тогда говорил. Главное – научить людей смотреть правде в глаза и понять, что не стыдно чего-то не знать, не уметь, ошибаться… Стыдно закрывать глаза на свои неумения и ошибки. Владимир Ильич продолжает: «Мы с этого съезда должны уйти с убеждением, что мы этого не знали, и будем учиться с азов. Мы все-таки еще не перестали быть революционерами (хотя многие говорят, и даже не совсем неосновательно, что мы обюрократились) и можем понять ту простую вещь, что в новом, необыкновенно трудном деле надо уметь начинать сначала несколько раз: начали, уперлись в тупик – начинай снова, – и так десять раз переделывай, но добейся своего, не важничай, не чванься, что ты коммунист…» (там же).
Как же это? Уйти со съезда с убеждением, что мы этого не знали? Странно, да? Мы как-то привыкли к другому… А эти вот слова Владимира Ильича: «Мы все-таки еще не перестали быть революционерами…» Сколько в них чисто человеческой простоты, теплоты, достоинства… И как это непохоже на крики о мудрости, величии, титанических свершениях, оглушавших нас с трибун застойных съездов.
Самое обидное, что во времена застоя страдали и наши действительно хорошие дела: люди по инерции и им уже не верили. Например, наша пропаганда. Помню, мне не раз попадались в руки интересные книги наших писателей и публицистов, разоблачающие буржуазных фальсификаторов марксизма. Но веры им не было. Я сама нередко сталкивалась с этим, работая в школе. «Посмотрите, – говорили ребята, – и у нас все то же самое: история переписывается, деятели вычеркиваются, многое замалчивается… Так какое мы имеем право разоблачать чужую ложь?» А что я могла возразить, ведь это действительно было так. Помню, когда в 70-х годах училась в университете марксизма-ленинизма, мне всегда было жалко лекторов, читающих о буржуазной пропаганде: их слова натыкались на стену равнодушия, а то и вообще на усмешки и ехидные реплики…
А вот когда читаешь ленинские тома, то прямо физически ощущаешь удивительно чистую атмосферу доверия между выступающим и слушателями. Никогда не пуская людям пыль в глаза при обсуждении наших внутренних проблем, Владимир Ильич мог с чистой совестью рассказывать своим слушателям, например, о том, как заврались западные газеты. Так, в марте 1921 года на X съезде РКП(б) он рассказывал: «С начала марта ежедневно вся западноевропейская печать публикует целые потоки фантастических известий о восстаниях в России, о победе контрреволюции, о бегстве Ленина и Троцкого в Крым, о белом флаге на Кремле, о потоках крови на улицах Петрограда и Москвы, о баррикадах там же, о густых толпах рабочих, спускающихся с холмов на Москву для свержения Советской власти, о переходе Буденного на сторону бунтовщиков…» (т. 43, с. 123).
