— Я не помню, кто предложил первым заключить с тобой контракт. Но это сто процентов была не моя идея, я просто на кураже поддержал. А ваза эта, точно та самая. Потому что мы еще в страховой компании давали показания, и я изучил её от и до.
— Так страховку выплатили, что ли? — с обидой посмотрела я на парня.
— Нет, — Виталя качнул головой. — Нихрена. Мы все долг платили. Просто нас ректор туда отправил, чтобы мы показания дали.
— И меня на видео показали?
— Ни черта мы не показывали, ты чего Бараш? Мы же обещали, что всё скроем. Пришли втроем в контору к страховому агенту, всё рассказали, что типа разыгрались и сами случайно вазу сломали. Потом ректору деньги перечислили, я точно перечислял, остальных не проверял. И на этом всё.
— Хочешь сказать, что это либо Андрей, либо Артем с ректором сговорились? — я внимательно посмотрела на парня, который в ответ смотрел на меня.
— Я не верю в это Аль, — Виталя зарылся пятерней в волосы. — Если это так, то они получается меня на сто штук кинули? Сумма не такая уж и большая, но и не маленькая. Отец мне за эти бабки всю плешь уже проел. Но пацаны не могли меня кинуть.
Я отвернулась, чувствуя себя совершенно уставшей. Конечно, он будет защищать сейчас всех. А может и дальше врать и само-собой не признается. Я повернула голову, поймав взгляд парня, и спросила:
— Скажи Виталь, как думаешь, твоя жизнь стоит сто тысяч долларов?
В ответ он криво улыбнулся, и откинулся в кресле.
— Думаю, она стоит больше, — произнес он. — К чему спрашиваешь?
Я опустила глаза вниз, и набрав в грудь воздух выпалила:
— Похитители хотели тебя убить. Я это услышала. Ты и Андрей им были не нужны. Им важен был, только Артем. Я потому и пошла вас спасать, — я подняла глаза, чтобы убедиться, что парень меня слушает, и перешла к самому главному: — Я думаю, что свой долг я тебе отдала этим поступком. Ты так не считаешь?
Виталя какое-то время меня молча рассматривал, а затем полез в карман, достал блокнот с ручкой, и начал в нем что-то писать, вырвал листок, и отдал его мне.
«Расписка» — прочитала я, и увидела заветную сумму.
— Ты мне больше ничего не должна Аль, — ответил Виталя, вставая с кресла. — И прости меня, если что. Клянусь, что сам не знаю, как эта ваза оказалась на аукционе. И обещаю, что узнаю, кто крыса. И есть ли она. Выздоравливай.
Виталя резко наклонился и прижался своими прохладными губами к моим, смотря мне в глаза.
Я от неожиданности приоткрыла губы, и испугалась своего поступка. Подумала, что Виталя сейчас воспользуется и углубит поцелуй, но он не стал это делать и очень нежно погладил пальцем меня по щеке. Затем выпрямился, и подмигнул:
— Я завтра приеду. Не скучай, там в пакете твой телефон и всякие мелочи из рюкзака, который ты в машине Артема забыла.
Он ушел, а я долго смотрела ему вслед, держа в руках листок с распиской и не знала, что думать.
На телефоне было куча пропущенных от мамы с папой. Сразу же перезвонила им. Наврала, что оставила телефон в гостях, думала, что потеряла, а он завалился за диван, и там на виброрежиме лежал, пока его случайно не нашли. «Гостей» тоже выдумала, мол знакомые жениха.
Стыдно, конечно, перед родителями за очередную ложь. Но не правду же им говорить?
У меня что не день, то похищение, или больница, или еще какая напасть.
Как-то навалилось все резко и сразу. И даже поговорить теперь не с кем. Ленка разблокировать меня не собиралась — это уж точно. Да и виновата я перед ней. Хоть голову пеплом посыпай, а сказанных слов назад не вернешь.
Я с сожалением разглядывала собственный телефон, думая о том, что делать дальше и как дальше поступить. Расписку убрала в рюкзак, даже через интернет поинтересовалась, будет ли она являться доказательством, что деньги отданы. Оказывается, будет. Виталя её по всем юридическим правилам написал. И даже нотариус для заверения не нужен. Главное саму расписку хранить до истечения срока исковой давности.
Осталось только с Андреем и с Артемом поговорить.
От них обоих к вечеру пришли смс — сообщения.
Андрей написал, что завтра забежит, у него работы навалилось много, вот он сегодня и не смог прийти. Артем тоже самое написал.
Мне показалось, что говорить по телефону о том, чтобы парни простили мне долг — не совсем уместно, так что я отделалась общими ничего не значащими фразами в ответ, и решила ждать уже завтрашний день.
Еще правда спросила вечером у врача, когда меня отпустят, та ответила, что четыре дня меня еще будут держать. А домой хотелось уже сейчас.
Я мысленно задумалась над тем, что для меня на данный момент значит слово «дом». Почему-то в голове возникла квартира Артему.
И он сам. Можно и даже без квартиры.
После прихода Витали, мне стало намного легче. Я осознала, что ведь парни могут быть также жертвами мошенников.
А ведь и ректор мог не знать, что ваза не настоящая?
Кто знает, когда её поменяли, на какой стадии? Может это произошло еще до того, как она очутилась в его кабинете?
И не обязательно Артем в этом виноват?
Ведь так?
Только меня сильно смутило то видео, что достал его отец. Где он его мог взять?