— Он уже был, — нахмурилась я, вспомнив того мерзкого типа, который приходил перед отцом Витали.
— Нет, не мог он быть, — ответил Андрей. — Он мне сам говорил, что…
Он прервался и посмотрел на меня.
— А можешь описать того, кто у тебя был.
Я как умела постаралась рассказать, как выглядел незнакомец. Даже имя его вспомнила.
— Нет, — покачала головой Андрей, — это точно не он. Ты документы его смотрела?
— Нет, — вздохнула я, понимая, что накосячила.
Андрей протяжно выдохнул, и строго на меня глянул:
— Аля, в следующий раз, когда к тебе приходит какой-нибудь тип, и говорит, что он из органов, то, первое, посмотри у него документы, запомни имя, фамилию и звание, и второе, звони мне, а если меня не будет, требуй официальную повестку, а потом ищи меня. Поняла?
— Да, — совсем стушевалась я, разглядывая свои руки, и тише добавила: — Я еще под лекарствами была, не сразу сообразила, извини.
— Ладно, Аль, не переживай, — Андрей пересел ко мне на постель и перетащил к себе на колени, прижав к своей груди. — Все наладится. Расскажешь, как тебя похитили?
Я рассказала. Пригревшись на груди у Андрея, постепенно рассказывала, что произошло. Понятно о подруге я ни слова не сказала, потому что понимала, что вмешивать её не буду. И поведала старую историю о том, что выносила мусор. Но в остальном я не врала.
Андрей же, пока я рассказывала, поглаживал меня по голове, как маленькую девочку. Даже поплакать захотелось от такой простой ласки. Все же я не железная, столько всего навалилось… Но я сдержалась, а то сырость разводить, как-то было не по себе. Все же Андрею я до конца не доверяла, и расслабляться в его руках не хотела.
Когда я закончила рассказ, то решилась задать ему тот же вопрос, который задала вчера Витали.
— Скажи, твоя жизнь стоит сто тысяч долларов? — я чуть отклонилась и посмотрела Андрею в глаза.
Он какое-то время рассматривал меня, и по взгляду я поняла, что он догадался к чему я веду, а затем тяжко вздохнув, начал вставать, намекая, чтобы я слезла его коленей.
Я слезла, и тут же ощутила внутренний холод, хотя в палате было тепло.
А Андрей тем временем, вытащил из кармана блокнот, достал ручку и молча начал писать. Вырвал листок и передал его мне.
Я прочитала и улыбнувшись, прижала его к груди.
— Спасибо, — искренне сказала я Андрею.
Он же отвернулся от меня и ничего не ответил.
Мы оба молчали какое-то время, а затем я рассказала ему о вазе, которую нашла на аукционе.
Реакция у Андрея была почти такой же, как и у Витали. Он рассматривал вазу в свой телефон с изумлением.
— Я отправил деньги ректору, вот смотри, — он открыл банковское приложение и показал мне в истории операций платеж в сто тысяч долларов на фамилию ректора. — Веришь мне Аль?
Андрей внимательно посмотрел мне в глаза, я видела тревогу на его лице, словно ему был очень важен мой ответ.
После того, как Андрей отдал мне расписку, не верить парню у меня не было причин.
И я кивнула:
— Верю.
Он встал, поправляя рубашку.
— Я узнал, счета больничные оплатил Артем, не переживай, лечись спокойно, я еще заеду. Сегодня или завтра. Мне надо разобраться с этой вазой…
Я опять кивнула.
Блондин подошел ко мне впритык, наклонился, обхватил ладонями лицо, и очень нежно поцеловал, а затем прошептал, серьезно смотря в глаза:
— Я хочу, чтобы мы и дальше встречались, подумай об этом, я не шучу.
Он ушел, а я всё думала о том, что остался Артем. И почему-то были у меня подозрения, что с ним у меня такого простого разговора, как с Андреем и с Виталей не получится.
Через час после ухода Андрея мне наконец-то позвонила Марья Никитишна.
— Аля, у меня не очень хорошие новости, — сразу же расстроила меня она. — Все записи за целый месяц стерты, до того дня, как ты разбила вазу, и тот день в том числе. Васька в бешенстве. Всех уволить собрался.
— То есть, кто подменил вазу мы не узнаем? — задала я риторический вопрос.
— Есть несколько подозреваемых, — огорошила меня Марья Никитишна. — Мы тут с Васей покумекали…
— Марья Никитишна, вы что ему все рассказали? — охнула я.
— Ты что? За дилетантку меня держишь? — ворчливо ответила бабушкина подружка. — Я сказала, что потеряла сережку золотую где-то. И попросила Васю посмотреть все записи, в том числе и приемную ректора. Наплела ему, что туда часто ходила, тебе по работе разные нюансы пояснять. Он начал проверять и понял, что записей нет вообще на всем этаже.
— Понятно, — с облегчением выдохнула я, не хватало еще, чтобы эта история до посторонних дошла. — Так и до чего же вы договорились?
— В общем, входить в кабинет к ректору за этот месяц могли только, ты сама, и уборщицы. Мы порылись в документах и узнали, что одна из уборщиц была новенькой. Она пришла работать, как раз в тот день, с которого исчезли все записи, и ушла после того, как ты вазу разбила. Мне показалось, что такое совпадение произошло не просто так. К тому же у неё был доступ и к охране, в том числе. Полы-то везде мыть надо.
— Думаете, она замешена в этом?