Но я даже смотреть в его сторону не хотела. Меня гложила обида. Я понимала, что это чувство глупое и совершенно иррациональное, но поделать с собой ничего не могла. А объяснять Артему не было смысла. Он только посмеется. Так что я просто отвернулась и начала молча плакать.
— Анимешка, ты с ума сошла? Я что, теперь буду уговаривать тебя выйти из машины? — спросил он с той самой старой насмешкой в голосе, от которой мне еще больше захотелось завыть.
Такое глупое чувство, будто кто-то лишил меня сказки, так сильно навалилось, что я подумала, будь что будет, но из машины не буду выходить. Пусть хоть за волосы вытаскивает. Никуда с ним не пойду.
Я не хочу.
— Аль, ты ночевать тут собралась? Ну не смешно же? — в голосе Артема слышалась усталость.
А я не стала даже поворачиваться к нему. Глаза наполнились слезами, и соленые капли потекли по щекам. Было ужасно стыдно за них, и за свою наивность. И веру в то, что люди могут меняться. Это было больно.
— Я на руках тебя сейчас понесу, — угрожающе прорычал парень, явно выходя из себя.
Но мне было плевать. Я чувствовала, что всё неправильно, что так не должно быть, что это не справедливо, и молча вытащила салфетку из коробки, благо та стояла у меня под боком, и начала судорожно вытирать слезы и некрасиво сморкаться.
— Да ладно, ты прикалываешься? — выдохнула Артем с удивлением, наверное, он не заметил, что я до этого беззвучно плачу уже несколько минут, и только когда я высморкалась, до него дошло, и поэтому он молча стоял рядом и шумно дышал, чуть ли не мне в ухо.
А я так и продолжала молча глотать слезы. Хотя теперь это было делать сложнее, потому что они полились непрерывным потоком.
— Аль, ну ты что ночевать тут собралась? Пойдем домой, а?
— Мы там будем сексом заниматься, — прошептала я, заикаясь, и добавила еще тише: — Не пойду.
— Ну что ты хочешь от меня, а? — тяжко вздохнул он, и мгновенно добавил: — Сто штук прощать не буду, даже не заикайся.
Я судорожно вздохнула, и вытащила следующую салфетку.
Какое-то время он продолжал молча стоять рядом, а я продолжала плакать. Ощущение было такое, будто из меня решила вся вода вытечь. Слезы не собирались останавливаться, хотя я честно пыталась. И давить на жалость — это вообще не моё, однако сейчас получалось, что я так и делаю, именно давлю на жалость.
От этого на душе еще горше стало, и я заплакала с новой силой.
— Ладно, — рыкнул Артем. — Сиди тут. Я тебя закрою, сейчас вернусь.
Он хлопнул дверью и щелкнул сигнализацией.
А я даже смотреть не хотела — куда и зачем он пошел. На душе было пусто и холодно. Сложилось ощущение, будто я потеряла кого-то или сама потерялась во всех этих бесконечных интригах и чувствах.
Так и сидела, практически не шевелясь, жалея себя.
Артем вернулся через несколько минут. Сел в машину, завел её и куда-то поехал.
У меня возникла мысль, что мы едем ко мне, и он меня отпускает, но на перекрестке Артем свернул совсем не туда, и я опять расплакалась.
Артем же в этот момент кому-то позвонил, не обращая на меня внимания, и начал коротко перебрасываться рублеными фразами.
«Здорово». «Долг хочешь отдать, прямо сейчас?» «Ага, полностью спишу». «Пусть мама твоя меня распишет». «Да через двадцать минут». «Да». «Вся сумма». «Давай, еду к ней».
Причем тут была чья-то мама, и какой-то долг, я поняла только через тридцать минут. Когда мы подъехали к Загсу.
Прямо на крыльце нас ждала женщина лет пятидесяти в праздничном платье и с укладкой.
Артем вылез из машины и двинулся к ней. Женщина хмурилась и явно от чего-то пыталась отказаться, потому что они долго спорили. Но я ничего не слышала, все же стояли они далеко, да и стекло у меня было закрыто. Артем при этом иногда тыкал в меня пальцем. Затем, женщина устало вздохнула, и кивнула.
А Артем, что-то быстро передал ей в руки, и вернулся в машину.
— Подождем несколько минут, — сказал он, и включил музыку.
Я растеряно смотрела на парня, не зная, что он придумал, и зачем мы вообще тут.
Минут через десять дверь распахнулась, женщина вышла, и поманила Артема рукой.
— Я скоро вернусь, — ответил он, и опять выйдя из машины, хлопнул дверью и поставил её на сигналку.
Я подергала дверь и поняла, что выйти не получится. Да и бежать, как-то глупо. Куда я побегу?
Я тяжко вздохнула и взяв очередную салфетку опять высморкалась. Нос забился, и лицо все распухло от слез. Я чувствовала, как они неприятно стягивают кожу, но отмечала все эти неудобства краем сознания, уже не ожидая ничего хорошего от сегодняшнего дня.
Артем вернулся где-то минут через двадцать, может позже, я не следила за временем особо, а тупо пялилась на дорогу, рассматривая мимо проходящих людей, или проезжающие машины. Он сел в машину и показал мне какой-то документ. Я ничего не поняла, что это было. Тогда Артем убрал документ в красную папочку, и достал из кармана мой паспорт. О том, что он мой, я поняла, когда он его раскрыл, перелистнул и показал мне штамп.
Я какое-то время перечитывала то, что там написано, не сразу сообразив, как вообще такое возможно. У меня был, мягко говоря, очередной шок.