Я в ответ лишь пожала плечами. Ну да, сладкое я не люблю. Есть у меня такое. Видимо организму не требуется.
— Раз ты стала членом моей семьи, то я хотел бы, чтобы ты кое-что передала моему сыну.
Мои брови поползли вверх.
— А сами вы почему не передадите? — вырвалось у меня.
— Он не хочет со мной общаться, — ответил мужчина. — У моего сына характер прямо как у меня, — эти слова он произнес с гордостью, — если он что-то втемяшил себе в голову, то обязательно этого добьётся. Чего бы ему не стоило. Сейчас, я вижу, как он совершает одну ошибку за другой, а говорить со мной не желает.
— Вы думаете, что я могу изменить его мнение? — со скептицизмом в голосе спросила я.
— Не уверен, — хмыкнул свёкр. — Но от тебя, он хотя бы может это взять.
— Я не буду брать у вас то, что может причинить Артему хоть какой-то вред, — сразу же решила я расставить все точки над ё.
Взгляд мужчины похолодел на несколько градусов. Я опустила глаза вниз, не желая вступать с ним в прямую конфронтацию, но для себя решила, что передавать в любом случае ничего не собираюсь.
— Это похвально, — медленно ответил мужчина. — Но я не собираюсь делать что-то плохое своему сыну. Я просто хочу, чтобы он прочитал вот это.
Он вытащил из своего внутреннего кармана потрепанную небольшую книгу с ярко-розовой обложкой и белыми сердечками.
Я с удивлением приподняла брови. На книге было написано: «Алиса в стране чудес — дневник».
— Это что такое?
— Это Настин дневник — матери Артема, — сразу же пояснил он, увидев мой нахмуренный взгляд.
— О, — выдохнула я. — Его я должна передать?
— Да, — кивнул свекр. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Можешь и сама почитать, я не против, и заодно задать свои вопросы.
Книга была небольшой, и я решила взять её и просто взглянуть.
Открыла первую страницу и увидела надпись детским неровным подчерком, от которой у меня волосы встали на загривке.
«Сегодня он опять приходил ко мне ночью. Я его ненавижу. Он сказал, что убьет маму, если я ей что-нибудь расскажу…».
И дата… это же больше тридцати лет уже прошло…
Я растерянно перевела взгляд на отца Артема.
— Можешь читать, — обронил он, — я не тороплю, — и занялся мороженным.
Я открыла следующую страницу, и поняла, что меня скоро стошнит, от того, что происходило с маленькой девочкой больше тридцати лет назад. С матерью Артема.
Записи были короткие и не частые. Девочка писала, потому что не в силах была держать в себе то, что происходило в её жизни. Её насиловал собственный отчим на протяжении нескольких лет. До её совершеннолетия.
Последняя запись датировалась её днем рождения. Когда ей исполнилось восемнадцать лет. В тот день она собралась умереть.
Я закрыла дневник дрожащими пальцами и внимательно посмотрела на свекра.
— Она пыталась покончить жизнь самоубийством, когда ей было восемнадцать? — спросила я.