— Нет, — медленно разлепил он губы, пристально рассматривая дневник. — В тот день мы познакомились. Я пришел на праздник. Меня пригласил её отец. За месяц до этого мы начали с ним работать вплотную. Он же мне всячески рекламировал свою дочь. Я сразу понял, что он хочет её под меня подложить. Для меня это не было сюрпризом, в те времена я был на коне, и многие мечтали со мной породниться. Она мне сразу понравилась, тем, что не лезла в трусы, и взгляд у неё был не пустой дурочки, и не шлюхи… В общем, я пригласил её прогуляться. Мы разговаривали на разные темы. Настя оказалась очень начитанной и умной девушкой. Я подумал тогда, что было бы неплохо провести с ней время до отсидки. Через месяц я должен был сесть на пару лет. Так надо было, — добавил он, увидев мой удивленный взгляд. — Так сказать, продвижение по карьерной лестнице в моей профессии, — он невесело усмехнулся. — Мы с ней неплохо проводили время. Я даже немного влюбился, но голову не терял. Все же моя карьера для меня была важнее, какой-то девчонки. — В этот момент он прервался, и я заметила, как в его глазах мелькнула грусть. — За день до того, как меня повязали, она пришла ко мне и сказала, что беременна. Я дал ей денег на аборт и отправил на три советских. Мне тогда семья была совершенно не нужна, такие люди, как я, детей и жен не заводят. Еще и пригрозил, что, если узнаю, что она аборт не сделала сам абортирую. Она ушла. На следующий день меня повязали. Я сел. Но пришлось сесть на пять лет. Были там заморочки, — он махнул рукой, будто это было совершенным пустяком, я же была в шоке от его рассказа. — Когда я вышел, то узнал, что Настя растит ребенка и замужем за каким-то лохом. Лезть я к ней не собирался, хоть и понял, что сын мой. Так, присматривал немного. Нанял пару ребят, на всякий случай. А потом узнал, что этот лох совпал на крупную сумму. Он дурью приторговывал, и решил на сторону товар перепродать. Но его кинули. Любят барыги подобные схемы проворачивать с дебилами. В общем, подставился он по полной, и Настю с моим сыном тоже подставил. Этого лоха сразу слили. А Настюху с Артемом я успел вовремя забрать. Я даже разбираться не стал, кто там его грохнул. Решил на ней жениться. А Артема усыновить. Потому что Настюха уперлась и потребовала от меня, чтобы я Артемку типа признал. Я не признал, а просто по документам усыновил. Вроде как защиту ему свою дал, но для всего мира, он остался моим пасынком. О том, что за отношения у Насти с её отцом были, я узнал лишь после смерти ублюдка. Она его убила случайно.
— Как? — хриплым голосом спросила я.
— Он оказывается часто захаживал к ней, в моё отсутствие, я и внимания не обращал, отец же, — на лице у мужчины заиграли желваки, а руки сжались в кулаки. — В один из таких дней у них разгорелся скандал. Этот урод её шантажировал тем, что Артему про неё всё расскажет. Она психанула, и долбанула его вазой со злости. Он сдох. Когда я пришел у Насти был нервный срыв. Она себе вены порезала. Я еле успел её спасти. Потом она опять себя убить пыталась несколько раз. Поэтому я и держу её на препаратах. Но сейчас дозу начал снижать. Мне кажется ей стало лучше.
Я не знала, что сказать. У меня просто не было слов.
Это что же получается? Дед Артема был отчимом его матери, и он насиловал её с самого детства. Она его убила и пыталась покончить жизнь самоубийством. А отец Артема ничего этого не знал. И теперь, чтобы спасти жену, он постоянно держит её под препаратами.
А Артем же вообще всю ситуацию представляет иначе. И еще и мечтает мать вырвать из плена…
— Передай этот дневник Артему, — устало вздохнул Валерий Николаевич, и скажи, что я хочу с ним встретиться и поговорить. — Можешь рассказать ему о том, что Настя хотела умереть, и что она отчима случайно убила.
— Почему именно сейчас? — спросила я. — Почему раньше вы не поговорили с ним? Уже столько лет прошло со смерти этого существа…
— Я сам дневник нашел всего месяц назад. Квартиру старой гниды хотел продать, там рабочие его нашли и мне отдали. Я даже не понял, почему Настя собой хотела покончить, пока не почитал. Ведь все следы смерти замел, и сделал так, что это был несчастный случай. А с Артемом я спецом не хотел мириться. Думал, что так лучше будет. А оказалось… — он замолчал и отвел взгляд в сторону. — Короче, отдай ему и вот, — он бросил мне свою карточку. — Позвони, скажи, что он решит. Я буду ждать. Можешь идти, ребята тебя отвезут куда скажешь.
— До свидания, — сказала я, вставая и убирая дневник к себе в рюкзак.
— Бывай, — кивнул мужчина.
К родителям я решила не ехать. Мне надо было как-то обдумать сложившуюся ситуацию. И дождаться Артема, чтобы сразу отдать ему дневник его матери.
На душе было тревожно и грустно. Как он отреагирует? Что дальше вообще будет? Поверит ли? Может поговорит с отцом и все будет хорошо? Они помирятся, и вместе будут решать проблему с его мамой?
И почему я вообще вмешиваюсь в это всё? Зачем оно мне? Могла бы отказаться, и отправить куда подальше отца Артема. Но как-то не по-человечески бы тогда получилось.