– Ты, урод, тебе что надо-то? Ты что, совсем нюх потерял? Ты куда суешься? – Кучеренко по-прежнему был обозлен. Обозлен потому, что чувствовал так же, как и его друг: отсутствие страха у этого оборванца, прямо и с легкой насмешкой смотрящего на Крестовского.
– Успокойся, Короткий. Сергей нам сам сейчас все расскажет. Так ведь?
– Так. Мне нужны деньги. За информацию.
– Это мы уже поняли. Дальше.
– Нужна сумма, необходимая на лечение дочери. Двадцать тысяч долларов.
– Без проблем, дам. Что еще? – Крестовский предостерегающим жестом руки остановил Кучеренко, который был готов возмутиться.
– Немного денег для того, чтобы купить небольшой дом в деревне.
– Все?
– Да. А вы, Евгений Миронович, думали, что я решил вас обобрать?
– Это тебе вряд ли бы удалось, – усмехнулся Крестовский. – За двадцать лет я, как бы это сказать, несколько разбогател.
– Меня не волнуют ваши доходы. Про свои условия я сказал. Больше мне ничего не нужно. Вы слишком умны, чтобы мне не поверить.
– Хорошо.
– Крест, ты что, спятил?
– Остынь, Короткий. Последний раз говорю. За все нужно платить.
– Хрен с тобой, валяй, щедрый ты наш!
– Что ты мне хочешь сообщить? – Крестовский кивнул на папочку, которую Котов держал на коленках.
– Пусть начнет с того, где он прятался эти двадцать лет, – буркнул Кучеренко, не собираясь оставаться в стороне от разговора.
– Меня полумертвого подобрали в лесу староверы. У них поселение, закрытое для других. Что-то вроде секты. Несколько лет я приходил в себя. А потом просто остался.
– Вот бы и сидел там! Че вылез-то?
– Долги остались, Владимир Осипович, неоплаченные.
– Давай ближе к делу.
– Хорошо, господин Крестовский. Вот. – Он протянул ему папку. – Хотите, прочтите сами. Хотите, я вкратце перескажу. В этих тетрадках моя жена Галина Ветрова…
– Так я и знал, что «ноги растут» от нее! – с досадой перебил его Кучеренко. – Так это ты ее укокошил?
– Это случайность. Я не хотел.
– Ага, она сама себя по голове погладила…
– Я сам за это отвечу. Лучше о своих грехах позаботьтесь, Владимир Осипович. Домик Любавы-то вы подожгли, собственноручно?
– Продолжай, Котов. – Крестовский пока не узнал ничего нового. С этими обвинениями Котов приходил к нему и тогда, двадцать лет назад. Только тогда не было у него на руках никаких тетрадок.
– Галина записывала все, что говорила Вера Александровна. Где-то это похоже на бред. Но, когда прочтешь все записи, начинаешь понимать, что все правда, до последнего слова.
– И что там? – Крестовский рассеянно листал тетрадки.
– Вера Александровна рассказывает про пожар. Она была там. И видела вас, Владимир Осипович.
– Это правда, Короткий?
– Правда, – буркнул Кучеренко.
– Значит, мама догадалась, что это моих рук дело, так? – Он вопросительно посмотрел на Кучеренко. Тот кивнул. – Так вот почему она перед смертью меня видеть не хотела! А я думал, это из-за болезни! Короткий, почему ты мне ничего не рассказывал? Или еще что есть?
Крестовский переводил взгляд с одного на другого.
– Да, Крест. Есть еще кое-что. Помнишь, Вера Александровна купила дом в Кротовке? Ты думал, что это блажь. Да и я так же думал. Поначалу ездил с ней. Ничего особенного не происходило. Она возилась в огороде, гуляла в лесу. И ни с кем не встречалась. Да и проводила она в деревне всего пару часов. И никогда не ночевала. Я успокоился, но…
– Что «но»?
– Все не так просто. В тот день я все сделал как надо. А потом решил остаться и посмотреть, как будет гореть. И вдруг я увидел твою мать. Она бежала по двору к коляске, стоящей под навесом. Выхватила ребенка и выскользнула в заднюю калитку, как раз там, в кустах, я и сидел. Я пошел за ней. Огородами она пробралась к дому Любавиной тетки. И зашла туда. Через некоторое время появилась тетка. Растрепанная и в саже. Вера Александровна ее поджидала во дворе. Крест, я офигел тогда: они явно были знакомы, твоя мать и тетка Любавы!
– Почему ты мне ничего не рассказал?
– Не до того было. Когда я понял, что они устраиваются на ночь, я уехал. А там завертелось: Бориску взяли, твоя Лизка начала опять голосить! Я потом понял: это Вера Александровна ребенка Борису подкинула. На твою беду, – добавил он с досадой.
– Все так, Котов?
– Так, Евгений Миронович. Только это далеко не все. У этой истории есть продолжение. Вернее сказать – предыстория. И это, поверьте, и есть та информация, за которую я хочу денег.
– Все здесь, в тетрадках?
– В тетрадках только рассказ вашей матери. А документ, доказывающий, что все правда, я спрятал. Вы перечислите на именной счет моей дочери деньги и принесете мне подтверждение. Это раз. Мне нужен паспорт. На любое имя. И документы на дом в любой деревне. На это же имя. А я вам отдаю остальное.
– Эй, стоп! А кто же писал вот это? – Кучеренко бросил на стол конверт. – И это! – рядом лег такой же.
– А второй откуда? – Крестовский удивленно посмотрел на Кучеренко.
– Борьке прислали. Махотину.
– Эти записки написаны вашей матерью. Таких конвертов было несколько. Они в папке. Я думаю, записки вам прислала Галина.
– Зачем?
