Как поступить, если твоему сыну 16, а его избраннику 28. Да, как ни поступай, они всё решили сами. А как поступить, если тебе 33, а твоему альфе 28? Вот тут уже решать тебе! Но это такая трудная задача, что высшая математика - это арифметика, по сравнению с этим.
Описание:
Как поступить, если твоему сыну 16, а его избраннику 28. Да, как ни поступай, они всё решили сами. А как поступить, если тебе 33, а твоему альфе 28? Вот тут уже решать тебе! Но это такая трудная задача, что высшая математика - это арифметика, по сравнению с этим.
Часть 1
В машине, кроме нас, было еще четверо. Все огромные накачанные альфы, от них так и разило силой и злобой. Олежка сжался у меня под боком и мелко дрожал. Меня самого колотило от страха, но показывать этого я не имел права. Сын - мой нежный, ласковый мальчик, смотрел на меня такими испуганными глазами, когда за нами приехали кредиторы мужа, что я готов был выть от безысходности. Его страх просто висел в воздухе вязким и липким маревом. Я и сам ужасно испугался, но уже после того, как эти бугаи рассказали, что муж продал нас с сыном в бордель, чтобы отдать свои долги. Я не поверил, но мне под нос ткнули его расписку, где он своей собственной рукой подписал нам с сыном смертный приговор. Мой мальчик там погибнет, а я не смогу жить потеряв своего ребенка. Надо срочно что-то придумать. Нельзя допустить, чтобы Олег попал туда и...
Машина резко затормозила, и нас всех дернуло вперед. Я придержал голову сына, прижав ее к своей груди, и мы бухнулись вниз - под ноги двум сидящим по бокам от нас альфам. Я стукнулся головой о переднее сиденье и упал на сына. В такой огромной машине нам - двум миниатюрным омегам, можно было свободно лежать в проходе между сиденьями. Сверху на нас навалилось тяжелое тело и только сейчас я услышал размеренный стук, но он почти сразу же оборвался. Это что такое было? Мне на щеку капнуло теплым. Я завозился спихивая с себя непомерную тяжесть. Мы же тут задохнемся или нас раздавят. Но тяжесть вдруг пропала, и я смог распрямиться. Как хорошо, что Олежка в обмороке и этого не видит. Все стекла были изрешечены пулями. Кровь капала отовсюду, от страха и шока моё дыхание перехватило, и сознание покинуло меня.
Очнулся я снова в машине, которая подъехав к огромному трёхэтажному особняку, остановилась. Задняя дверца машины распахнулась, и мне велели выходить. Олег всё еще был в обмороке и это меня очень волновало, но и радовало: он пропустил все ужасы со стрельбой и кровью. Я вылез из машины и попросил у рядом стоящих альф помочь перенести сына. Ко мне шагнул высокий, красивый, сильный, но угрюмый альфа и с легкостью поднял Олежку на руки. Не очень понимая, что произошло, я догадался, что тех кредиторов больше нет. А что теперь ожидает нас, не смог бы предсказать даже Нострадамус. Я почти бежал за огромным альфой, несшим сына, на один его широкий шаг, я делал целых два. Он с легкостью поднимался со своей ношей по лестнице, пока не остановился у двери. Внеся Олега в комнату и положив его на кровать, альфа ушел, захлопнув дверь.
Я сразу же кинулся к сыну, он лежал бледный и едва дышал. Мое сердце на миг замерло от испуга, и я, бросившись к двери, начал стучать в нее и звать на помощь. Минут десять ничего не было слышно, но потом послышались шаги и дверь распахнулась. Тот же альфа вошел в комнату, неся аптечку, стакан и бутылку с водой. Я отступил в сторону, и он шагнул к кровати. Достав нашатырь и смочив им ватный тампон, он сунул его под нос Олегу. Тот вздрогнул, сморщил носик, открыл глаза и часто-часто заморгал. Потом его взгляд нашел меня, и он еле слышно прошептал:
- Па... папа, а мы где? Мы уже приехали?
Он весь сжался и уставился испуганными глазами на альфу. Не думая ни о чем, я бросился к нему и обнял. Укачивая его в своих объятиях и тихо уговаривая, я старался его успокоить:
- Нет , Олежек, мы не там, все будет хорошо, не бойся, папа что-нибудь придумает, - я повернулся к альфе и попросил, - не могли бы вы дать ему успокоительное. Мальчик очень перенервничал и не сможет уснуть, а сон ему сейчас необходим. Я думаю, нам нужно поговорить, но я не смогу оставить ребенка одного, и при нем говорить я тоже не смогу.
Он кивнул и вышел. Почему-то этот молчаливый, угрюмый и большой альфа меня не страшил. Я сам себя не понимал, опасаться его - я опасался, он взрослый самец, а кто их разберет, чем они тут занимаются, но вот бояться его - я не боялся. Чувство страха прошло после стрельбы и той кровищи, что я увидел до обморока. По идее, должно быть как раз наоборот. Но получается, что те были плохими, а эти нас спасли, и поэтому лучше тех. Да, я понимаю, детская логика, но вот так случилось, и, по моим инстинктам и интуиции, я абсолютно прав. Альфа вернулся с пузырьком каких-то капель, я встал на его пути и спросил:
- Что это? Я просил таблетку какого-нибудь Персена! Я не позволю накачать сына наркотиками! Дайте я посмотрю и прочту инструкцию, у Олежки может быть аллергия.
