– Вот-вот! Жизни своей не мыслю без «любимой» тёщи! – подначил женщин Семён, взирая на них с наглой ухмылкой, за что едва не словил от бабки метлой по физиономии.
– Катерина Фёдоровна, поскольку ремонтировать здесь теперь нечего, то я ухожу, – привлёк к себе внимание старушки Александр. – Передайте, пожалуйста, Софье, чтобы завтра утром никуда не уходила. Я приду к ней часиков в девять, а может и раньше.
– Передам, дорогой, как не передать. Ты уж извини нас за устроенный здесь бедлам.
– Куда-то опять смываешься? – спросила Наталья мужа в воскресный день по окончании завтрака, увидев, что он одевается.
– Ненадолго. Я так и не взглянул на Сонин телевизор. У неё уличная антенна на крыше накренилась. Её надо выпрямить, а потом каналы настроить, по-видимому, в этом всё дело.
– Пап, разве крестная не сказала, что мы с ней собираемся пойти к Светлане в больницу в половине десятого? – выказала недовольство Настёна, услышав разговор родителей.
– Отправитесь чуть позже. Приходи к тете Соне часиков в десять. К тому времени я должен управиться.
Настя пропустила слова отца мимо ушей. Она явилась даже раньше оговоренного тетушкой времени. Антенна уже прочно стояла на положенном месте, а прислонённая к крыше лестница и распахнутая настежь калитка свидетельствовали о проделанной Александром работе. Девочка, сняв туфельки на крылечке, бесшумно вошла в дом, когда ее не ждали.
– Ну вот, все каналы отлично показывают, – услышала она бодрый голос отца. – Как себя чувствует Светик? – последовал его вопрос.
– Мог бы и чаще навещать в больнице свою доченьку, твою кровиночку, – упрекнула его её тётушка-крёстная.
Девочка собралась уже пройти в гостиную, да так и застыла на месте как вкопанная. Быстро опомнившись, она спряталась за отворенной зальной дверью.
– Вашу с Колей дочку!.. Не так ли? – напомнил свояченице Настин отец многозначительным тоном.
– Извини, случайно вырвалось. Я не забыла о нашем уговоре. Сейчас вот в чём вопрос: ты как генетический отец с одинаковой со Светой редкой группы кровью можешь понадобиться, если потребуется срочное прямое переливание. Я не теряю надежду на операцию.
– О господи! Ну почему именно ей досталась моя кровь!.. По-твоему, Наташа знает, что ни ты, ни твой бывший муженёк как доноры ей не подходите? А сам-то Николай в курсе?..
– Наталья думает, что у моего благоверного третья группа крови и резус отрицательный, то есть как у тебя и у Светы, тогда как у него резус-то положительный. До ухода от нас он думал, что у них с дочкой кровь одинаковая, а теперь я понятия не имею, знает ли он истину. Коля никогда не ходил со Светой по больницам, не видел её медкарту. Речь об её резусе у нас никогда не заходила, что было мне на руку. Я жила в постоянном страхе, что рано или поздно правда ему откроется. Это в какой-то мере побудило меня отпустить его на все четыре стороны. Мне хотелось избежать скандала. Я и деньги-то его не снимаю по той же причине. Если Светочкино сердечко не выдержит, если спасти её не удастся, я верну ему все его финансы до копейки…
Послышались всхлипы, речь мамы-Сони становилась всё более несвязной. Чтобы услышать её слова, Настя на цыпочках вышла из-за двери и придвинулась ко входу в гостиную, заглянула туда краешком глаза и увидела, как тётушка рыдает, уткнувшись в широкую грудь её отца.
– Сашенька, если бы ты только знал, как я раскаиваюсь, что не дождалась тебя из армии. Сейчас моя жизнь была бы совсем иная!.. – запричитала она, а он обнял её, стал успокаивать нежными словами и ласкою.
Для своих почти двенадцати лет Настя была очень развитой девочкой, и кое-что понимала в генетической наследственности. Ей стало ясно, что её папочка является не только их с Павликом кровным отцом, а и Светиным тоже, что они с мамой-Соней держат это в строжайшем секрете ото всех окружающих. И в первую очередь от её родной мамы!
Незаметно выйдя на улицу, Настя пошла в сторону своего дома, роняя слёзы. У неё в голове не укладывалось как такое возможно: её папочка и родная сестра её мамочки – любовники! И они имеют общую дочку!
А Софья тем временем продолжала рыдать на груди у зятя.
– Ну, всё, всё… не рви мне душу. Я не могу видеть, как ты плачешь, – приговаривал Александр, гладя её светло-русые волосы.
– Саш, я была такая дура!.. Угораздило ж меня влюбиться в твоего брата!
– Мы все не властны над своими чувствами. Я думаю, что с ним ты познала истинную любовь. Да и я понял, как это любить по-настоящему, лишь когда вернулся из армии и стал встречаться с Наташей. Наши с тобой чувства оказались не столь глубокими, как мы себе воображали. Мы были совсем зелёные! Не понимали этого.
– Как знать, как знать. Я уже ни в чём не уверена, – проговорила Софья полушёпотом.
Александр взглянул на часы: было начало одиннадцатого.
– С минуты на минуту Настя должна прийти. Вы с ней вроде как к Светочке в больницу собирались, – напомнил он свояченице. – Тебе не следует показываться ей на глаза такой зарёванной.
