– Жизнь везде не сахар, в том числе и там!.. Я в зверосовхозе работаю, – принялась рассказывать Зинаида. – Он на последнем издыхании держится, а ведь наша пушнина всегда высоко ценилась, занимала первые места на аукционах в Ленинграде и в Лондоне! Бывший директор в Южно-Сахалинск слинял (на повышение якобы пошёл), а его заместитель теперь во главе нашего предприятия стоит и творит, чего хочет. Он – с его-то амбициями да юридическим образованием! – все лазейки знает, как на нас и на норках нажиться, обойдя законы. Название нашего предприятия дважды менялось за последние три года. В то время как наш новый директор под прикрытием родственников магазины в частную собственность приобретает, работникам совхоза всё труднее жить становится. Зарплату наличными выдают крохами. У предприятия перед работниками долг огромный. Время от времени коммерсанты товары привозят. Мы вынуждены хватать, что нам надо и не надо, чтобы свои заработанные деньги выбрать. Приобретаем шмотки под роспись, по спискам, а бухгалтерия с торгашами низкосортной пушниной рассчитывается. А ещё мы зачастую продуктами зарплату выбираем: то нам по целой коробке сливочного масла подбросят, то по трехлитровой банке мёда выдадут, а то консервы какие-нибудь предложат. Перед самым моим отъездом вот этой икрой по бартеру облагодетельствовали, но ведь нам и хлеб насущный на что-то покупать надо, да и по счетам платить! На поездку сюда мне часть денег у подруги дозанять пришлось. Рассчитаюсь, когда проезд наличными оплатят, то есть если оплатят! А не то придётся несколько норковых шкурок отдать из тех десяти, что в качестве тринадцатой зарплаты за прошлый год выдали.
– На Дальнем Востоке всё трудовое население бедствует? – поинтересовалась Наталья, раскладывая по тарелкам салат и кое-какие вкусности.
– Это кто как пристроится на работу. Браконьерствующие моряки неплохие бабки за одну только ходку сколачивают во время путины. А некоторые удачливые мореплаватели привозят из Южной Кореи или из Японии купленные за бесценок подержанные автомобили и перепродают эти иномарки в России втридорога.
– Ты надолго приехала? – спросила девушку Софья.
– У меня отпуск за три года. Жить буду, пока не надоест.
– Сколько же лет мы не виделись? – задалась вопросом Наташа.
– Десять с половиной, – сказала ей Зина. – А ты помнишь день нашего знакомства?
– Да. Тебя завуч привела во время урока в пятом классе и усадила со мной за одну парту. В перемену классная руководительница мне и ещё двум девочкам по секрету сказала, что у тебя полгода назад случилось большое горе: умерла мама при чрезвычайных обстоятельствах, что ты пережила тяжелейшее потрясение и с тех пор не разговариваешь. Она попросила нас быть к тебе очень внимательными, оберегать от слишком докучливых ребят. Первые три месяца ты была нема как рыба.
Наташа вспомнила, что заметила тогда в темно-русых волосах неулыбчивой кареглазой девочки с пугливым взглядом проскальзывающую седину и поняла, что она натерпелась страху.
– Ты была отличницей и всегда ненавязчиво поддерживала меня. Справившись со своим вариантом контрольной работы, ты бралась помогать мне. Ты совала мне шпаргалки. А ещё ты занималась со мной уроками дома, – сказала Зина, глядя на неё с благодарностью.
– Однажды я указала тебе на ошибку в самостоятельной работе по математике, и ты впервые заговорила, прошептав мне «спасибо». Поначалу ты скрытно общалась только со мной, потом начала говорить со всеми. Мы стали неразлучны.
– А когда окончили школу, наши пути разошлись. Я поссорилась с тётушкой, приревновавшей ко мне своего Григория, и уехала на Сахалин к дальней родственнице, а ты вышла здесь замуж.
– И вы с твоей тётушкой всё это время не давали друг другу знать о себе? – изумилась Софья.
– Да. Лишь недавно Алла прислала мне весточку. Она написала, что застала своего благоверного в их супружеской постели с девицей и выставила его за дверь со всеми его шмотками. Тётушка попросила прощения за то, что не поверила мне, когда я заявила, что её муженёк изнасиловал меня, что он гуляет от неё налево и направо!
– А сама-то ты замуж не вышла? – спросила Софья, желая избавить Зину от неприятных воспоминаний.
– Нет. Не собиралась и не собираюсь.
Девушка сделалась мрачнее тучи.
– В детстве и юности она ненавидела всех особей мужского пола. Когда мы учились в седьмом классе, неравнодушный к ней мальчик сунул ей в парту духи и поздравительную открытку – так она всю перемену прорыдала и на уроке продолжила плакать. Успокоилась лишь когда классная руководительница забрала себе тот подарок, да ещё и спасибо ему сказала, – поведала сестрице Наталья.
– И почему же случилась такая истерика? – изумилась Софья.
– Разве Наташа не рассказывала тебе, что произошло в моей семье? – удивилась Зина.
