Во сне она бродила в ночи по смутно знакомому городу, безусловно мирному, потому что на пустых улицах горели фонари, непривычно большие и яркие. Почему-то она точно знала, что это Севастополь, хотя не различала ни одного знакомого дома. Но чуть только подумала о том, что точно знает город, как где-то вдали, за деревьями парка, мелькнуло море и памятник затопленным кораблям. Значит, Севастополь, и наш Севастополь! Именно туда, к морю, ей и было нужно, причем поскорее, но сколько ни пыталась Раиса во сне выйти из огромного парка, он никак не хотел ее отпускать. Аллеи сами собой меняли направление, оборачивались тупиками, вели к закрытым калиткам, так по кругу, по кругу, до полного изнеможения, а море манило где-то впереди, шумели волны, но выхода… выхода не было.
А потом неожиданно мелькнул впереди свет и послышались голоса. Под фонарем на скамейке сидела какая-то компания, совсем молодые еще парни и девушки, возрастом не старше Верочки. Они о чем-то беседовали, и совершенно точно по-русски, но сколько ни вслушивалась Раиса, она не то не могла разобрать слов, не то понять их смысл. Что-то про историю… про отчаянную борьбу с захватчиками, но не про эту войну, а о чем-то очень древнем.
Совершенно четко донеслась одна фраза — “Не обращай внимания. Они иногда подходят послушать. Любят песни”. И впрямь, запели, звучала гитара… но слова опять были туманны и неразличимы, и как ни пыталась Раиса подойти ближе, не могла сделать ни шагу. И только в последний момент ясно разобрала единственную фразу: “Что значит
На ней она и проснулась. Быстро, как от толчка, словно разбудили ее нарочно. И кажется еще пытаясь повторить услышанное вслух. “Что значит последний…” Такое бывает иногда, если во сне стихи снятся. Слушаешь, слушаешь, кажется — наизусть затвердишь легко. А проснешься — и слова как разорвавшиеся бусы раскатываются кто куда. Алексей Петрович как-то говорил, что во сне медицинскую литературу читать бесполезно… Да все понятно-то, если разобраться. Стихи она сама недавно читала. Романсы Колесник пела. Вот и перемешалось в голове. Что толку гадать теперь? Сон, он и есть сон. Подъем. Даже будто бы выспалась хорошо.
Проходя мимо стенда с газетами в коридоре, она краем глаза увидела свежую “Звезду”. Может, все-таки наступаем? “Напряженные бои продолжаются”. Калининский фронт, не то. “Внезапная атака укрепленного пункта”. Карельский фронт, тоже не то. “Защитники Ленинграда — севастопольцам”. Им тяжелее. Но они держатся.
А сводка?
“В течение 7 мая на фронте ничего существенного не произошло”.
Противник после мощной артиллерийской подготовки 5.30 08.05.1942 перешел в наступление … при поддержке 150 танков.
…
… усиленной бомбардировке подвергались шоссейные, грунтовые и железные дороги, а также линии связи.
Всего на фронте армий отмечено до 700 самолето-вылетов авиации противника.
…
Штабы несколько раз в день меняли свои командные пункты, всякая связь была целиком нарушена … Боевые распоряжения доходили до исполнителей с большим опозданием и теряли свою ценность.
…
В течение 8 мая на фронте ничего существенного не произошло.
В течение 9 мая на фронте существенных изменений не произошло.
B течение 13 мая на Керченском полуострове наши войска, ввиду превосходства сил противника, отошли на новые позиции. Сообщение немецкого командования о том, что бои на Керченском полуострове закончились в пользу немцев и что немецкие войска захватили большое количество пленных, танков и орудий, является лживым. Наши войска отходят в порядке и наносят наступающим немецко-фашистским войскам огромные потери.
На Харьковском направлении наши войска перешли в наступление и успешно продвигаются вперёд.
В течение ночи на 14 мая на Керченском полуострове продолжались ожесточённые бои. На остальных участках фронта чего-либо существенного не произошло.
В течение 14 мая на Керченском полуострове наши войска под давлением превосходящих сил противника с упорными боями отошли на новые позиции.
На Харьковском направлении наши войска продолжали успешно продвигаться вперёд. За два дня боёв уничтожено и подбито не менее 150 немецких танков. Захвачено много трофеев и пленные.