— Я просто пока что не могу поверить в то, что ты сказала, Руби. Между нами никогда не было никакой особенной вражды, только политика. Недавно все усложнилось из-за ссылки Ричарда, но он, конечно, догадывается, что это не просто моя блажь. А может быть, даже знает наверняка. Да, теперь он на меня зол и выражает недовольство больше, чем раньше. Но чтобы прямо ненависть…
— Сир, физиологические параметры тех, кто находится в зале, были также мне доступны. Если исходить из них…
— Ну может быть, он просто очень нервный и легко заводится. Мало ли у кого какой темперамент.
— Ну Томас! Вы мне не верите?
— Не сердись, Руби. Верю, конечно. Но повторюсь, это не та информация, в которую легко поверить. Однако теперь я буду начеку.
— Этого мало! Быть начеку недостаточно, надо ограничить ему доступ во дворец, а желательно изолировать. Этот человек опасен для вас, сир.
— Руби, я сам решу, что с ним делать, ладно? Спасибо тебе за экспертное заключение и за совет.
— Вот убьют вас — что я тогда буду делать? — чуть слышно буркнула она.
— Все то же самое, что и сейчас, я полагаю. Не знаю, как ты будешь себя чувствовать при этом, но физически и юридически для тебя ничего не изменится.
— Без вас это все равно не имеет никакого смысла, Томас.
— Руби. Перестань ты уже называть меня на вы, ладно?
— Ладно. Томас, береги себя, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты умер только потому что слепо доверяешь родственникам.
Вот уж в чем его никогда не обвиняли, так это в слепом доверии!
— Я очень постараюсь не умереть, Руби. Мне этого совершенно не хочется.
Томас сделал два вывода из этого вечера. Во-первых, он действительно стал видеться с дядей Гарри еще реже (хотя и раньше старался его избегать всякий раз, когда это было прилично) и всегда при свидетелях. А во-вторых, с тех пор он сам приходил к Руби-2 в виртуальность и дворцовых кодов ей больше не давал.
Томас ожидал, что Руби в скорейшем времени — сразу после официального представления на планете и короткого визита на ближайший спутник к Совету Кораблей — запустит свои виртуальные коготки в архив с историческими документами, и Руби его ожиданий не обманула. Поскольку в архиве было множество уровней доступа, делиться кодами к которым Томас после инцидента с подслушанным заседанием Совета совершенно не хотел, он просто запросил всю информацию на конкретную тему, слил на отдельный носитель и отдал ей.
— Если попадутся ссылки на другие источники, то скажи, я найду и перешлю.
— Если бы ты просто пустил меня в архив, было бы быстрее.
— Боюсь, заведующую архивом хватил бы удар от корабля с императорским уровнем доступа. А я ценные кадры берегу.
— Такое ощущение, что ты постоянно занят учетом чужих интересов!
— Так и есть, милая.
— Получается, все просто тобой помыкают?
— В самом деле? Значит, получается, что так. Вот такой странный Император тебе достался. Извини, другого нет.
— А почему тогда мои интересы ты не учитываешь?
— Я учитываю. Просто, возможно, мы расходимся во мнениях, что в твоих интересах, а что нет.
Руби ненадолго замолчала, потом виновато спросила:
— Я ерунду сказала, да?
— Тебе простительно. С человеческой точки зрения ты вообще младенец неразумный.
— Мне три недели! Это большой отрезок времени для корабля!
— Неужели действительно уже целых три недели? Я думал, всего две с половиной. Это, конечно, сильно меняет дело!
— Я серьезно!
— И я серьезно.
— В общем, извини, Томас. Меня просто раздражает, что придется дергать тебя по ерунде.
— Ничего, мне как раз интересно, какая "ерунда" может у тебя там потребовать уточнений.
Подростковый возраст у Руби-2 явно продолжался, она довольно часто ходила по тонкой границе между бестактностью и грубостью или хамством, и как Томас уточнил, это счастье могло продолжаться чуть ли не год. Коррекция связи между человеческой и искусственной составляющей, писали специалисты, хотя это, честно говоря, мало что объясняло. Или еще вот так: поиск и отладка конфликтующих процессов. Так или иначе, все эти конфликтующие процессы действительно были больше всего похожи на то, как он сам выступал в младшем подростковом возрасте. Бедная Руби-1, сколько же она от него натерпелась!
В исполнении Руби все это скорее смешило его и умиляло.
— И как ты терпишь мое поведение, — сокрушенно вздохнула Руби.
— Никак не терплю. Так бы и отшлепал, — совершенно честно ответил он. Но виртуальность пришлось отложить на потом: у Руби был архив, а у Томаса такая прорва всего, что и подумать страшно. А когда «потом» наступило, он забыл, а Руби не напомнила. У нее были совсем другие мысли.
— А ты знаешь, Том, что у тебя в архиве, похоже, не хватает целых абзацев в хрониках?
— Это как?
— Это ежегодные записи, а потом вдруг интервалы лет в пять-шесть, притом в дальнейших записях есть ссылки на события этих лет. Битые, разумеется, никуда не ведут.
— Даже в открытых хрониках?
— Во всех.
