— Представь себе, да. До этого момента мне казалось, что разбираться в отношениях людей, кораблей, планет — это самое интересное. Ты знаешь, мне прочили всякие интересные миссии по этой части. Я должна была вести прошлогодние переговоры…
— Да, но ты отговорилась какой-то ерундой.
— Не ерундой, а самоопределением. Это очень важный этап в жизни каждого корабля. И для меня он начался с того, что я посмотрела на тебя и подумала: "я тоже так хочу".
— Чего хочешь? Молотить в истерике по заведомо неуязвимому противнику, а потом рыдать, размазывая сопли?
— Твое восприятие далеко от фактически произошедшего. Видел бы ты, с каким удовольствием ты разносил вдребезги тот экран…
— Вдребезги, как же. Одна анимация. Знаешь, как мне было стыдно, когда я это понял?
— Не только анимация. Я потом в пяти местах чинила микроповреждения. Это очень немало, поверь. И при этом у тебя была такая улыбка… Чистая злость и бешенство, но чувствовалось, что в тот момент ты переживал очень сильные чувства. Очень необычные для корабля. И приятные. Ты был почти счастлив тогда, Томас. Особенно когда я подыграла тебе с этими осколками.
Томас на секунду задумался, просчитывая траекторию следующего полета.
— И ты захотела так же. Неужели для корабля есть аналоги человеческого аффекта?
— Строго говоря, меня интересовал не аффект, а агрессия. Никогда прежде я не ощущала в себе тяги в разрушению, но анализируя снова и снова тот эпизод поняла, что зря не придавала этой сфере эмоций значения.
— Знаешь, если бы такое сказал человек, его бы постарались изолировать от общества. На всякий случай.
— Но я корабль, а не человек. Я могу сдерживать свои порывы сколько угодно, до тех пор, пока их проявление не будет полезным. И я нашла область, в которой мои новые склонности могут служить интересам Империи.
— Да неужели? — фальшиво удивился Томас. Он уже догадался, к чему ведёт Руби-1, и настроение у него резко испортилось.
— Ты и сам всё понял. Томас, я хочу назначение на границу. Я хочу воевать.
— Это невозможно, — отрезал он. — Ты мой опекун, до моего совершеннолетия ещё почти три года. Ты что, просто возьмёшь и кинешь меня? Отдашь этим дворцовым гадюкам?
— Ну разумеется, нет! — оскорблено сказала Руби-1. — Во-первых, это мое обязательство перед тобой и перед Империей. Никуда я не денусь до твоей коронации. И даже чуть дольше, на всякий случай.
— Уже легче, — проворчал Томас.
— А во-вторых, до восшествия на престол ты не сможешь отдать приказ о моем новом назначении. А самой себя назначать — это как-то неправильно.
— Руби, ты сдурела. Да я в жизни такое не подпишу, — Руби-1 выразительно промолчала. — Ты не можешь ожидать, что я буду потакать твоим прихотям. Воевать ей захотелось, подумать только! Да ты на себя посмотри! Ты мелкая! Какая может быть война с такими габаритами?
— Отличная. Я проверила, Томас. Таких, как я, немало среди боевых кораблей. И многие из них при этом куда менее осторожны, чем я, — Руби ещё немного помолчала. — Том, я справлюсь. Поверь мне.
Как будто дело в этом! Он и так прекрасно понимал, что она справится. По отзывам и оценкам других кораблей, по ее пресловутому ежегодному рейтингу было видно, что Руби может справиться с чем угодно, если захочет. Но сможет ли он справиться с тем, что ее не будет рядом?
Томас со всей силы ударил кулаком по стене, и его отбросило вправо и вниз.
— Мишень совсем не там, Том, — хихикнула Руби-1.
Аватара Руби-1 была очень обыкновенной девочкой. Не какая-нибудь идеальная красотка с фарфоровой кожей, локонами и осиной талией. Она росла вместе с Томасом, но общий облик не меняла: оставалась рыжей, веснушчатой, со вздёрнутым носом и дурацкой щербинкой между зубами. И нулевым размером груди. Парни из придворной тусовки, допущенной внутрь Руби-1, рассказывали, что их семейные корабли умели принимать куда более соблазнительные облики, отращивать ноги почти от ушей и бюсты невообразимых размеров. И иногда разрешали все это великолепие пощупать — и не только. Даже те из них, кто определял свой гендер как мужской, считал это неплохим развлечением.
