– Ну да. С месяц назад мы получили от одного врача, встревоженного друга семьи, результаты экспертизы с оценкой психического состояния Фрэнсиса Суини. Экспертизу мгновенно признали неправомерной.
– И ты закрывал на это глаза, потому что он Суини. Ты понимал, что пресса разорвет тебя на клочки.
– Дам я ход этому делу или не дам, в любом случае мне не жить.
– А еще ты знаешь, что это не понравится толстосумам, которые финансируют твою специальную операцию. Поэтому тебя так смутила машина, которая сбила Пита Костуру. Машина какого-то высокопоставленного чинуши. Ты не знаешь, кому можно доверять. Вдобавок теперь ты борешься не с Аль Капоне, не с главным врагом государства. Ситуация изменилась, нет больше ни гангстеров, ни агентов министерства финансов. И этот Суини доставит всем кучу неприятностей.
– Мэлоун, у меня на Суини нет ничего, кроме того, о чем я тебе рассказал. И того, что подсказывает мне чутье. Не понимаю, что не дает мне поступить как должно. Может, просто страх? Но тогда я вроде как соглашаюсь на взятку.
– Ты спрашиваешь у меня, нужно ли тебе – по моему мнению – привлечь к делу этого Суини? – мрачно поинтересовался Мэлоун.
– Да. Ровно об этом я и спрашиваю.
– Ты обязан это сделать. Не мне говорить тебе об этом, Несс.
Элиот сник, ткнулся лбом в рулевое колесо и надолго застыл в этой позе, а потом шумно вдохнул, словно решился. Поднял голову, повернулся и взглянул на Мэлоуна. Казалось, ему стало гораздо легче.
– Знаешь, я рад, что ты так считаешь. Потому что прямо сейчас доктор Фрэнсис Суини спит в номере люкс гостиницы «Кливленд». В ночь на вторник он упился до полного беспамятства в баре в Ревущей Трети. С самого бала за ним следил мой агент. Вчера рано утром мы забрали этого говнюка из бара. Он до сих пор дрыхнет и все никак не очухается.
Мэлоун почувствовал, как у него от изумления раскрылся рот.
Несс протянул руку и вернул его нижнюю челюсть на обычное место.
– У меня в багажнике его пальто. Мне нужно, чтобы Дани на него взглянула. Если Суини и есть Мясник, я хочу это знать. Если это не он… мне надо выставить его из гостиницы, пока его чертова родня не сорвалась с цепи.
Мэлоун зашел в ателье и стал ждать, пока Дани обслужит покупателя. Она сменила чулки и застегнула все пуговицы на платье, но, едва увидев его, залилась краской, так что ее и без того красные щеки стали пунцовыми.
Старые тетушки пререкались в швейной мастерской, Маргарет наверняка хозяйничала наверху, но он все равно не собирался вносить пальто к себе в комнату, да даже просто переносить его за порог этого дома. Едва покупатель вышел, как Мэлоун щелкнул замком на двери и перевернул висевшую в окне табличку так, чтобы на ней значилось «Закрыто». Глаза у Дани расширились, она прикусила губу.
Он хмуро взглянул на нее, хотя внутри у него все сжималось от нежности.
– Дани, я не планирую взять вас силой прямо посреди магазина.
– Ясно. – В ее тоне слышалось разочарование.
– Элиот приехал. Он хочет, чтобы вы взглянули на одну вещь, – сказал он, но, не удержавшись, склонился к ней и быстро поцеловал в губы. Элиот может подождать еще пару секунд.
Она встала на цыпочки и поцеловала его в ответ. Он обвил ее руками за талию, и оба мгновенно воспламенились, но несколько мгновений спустя он, ошарашенный, обреченный, едва не лишившийся разума, уже выпустил ее из объятий и вытер ладонью рот, проверяя, не осталось ли на губах ее помады.
– Мне нужно, чтобы ты делал это всякий раз, когда увидишь меня, – сказала он и вложила ладонь в его руку. – Начиная с сегодняшнего дня.
– Хорошо, – ответил он.
– И другими вещами мы тоже займемся? – шепнула она, пока он вел ее за собой по коридору, к задней двери.
– Вряд ли я способен тебе отказать, – пробормотал он.
Мэлоун провел Дани в конюшню, где их встретил Элиот: он с надеждой смотрел на них, сунув руки в карманы. Пальто он вывернул наизнанку и набросил на старый манекен, чтобы Дани не пришлось его держать.
– Элиот, – поприветствовала его Дани.
– Дани.
– Что это? – спросила она, указывая на расшатанный от старости манекен.
– Мне нужно, чтобы вы рассказали мне обо всем, что заметите на этом пальто. Возможно, это будет не слишком приятно, – коротко пояснил он, и она кивнула ему в знак согласия.
Она не стала спрашивать, кому принадлежало пальто или откуда оно взялось у Элиота, и ни словом не обмолвилась, уловив шедший от пальто отвратительный запах, но лишь брезгливо сморщила нос и мило поджала губы. Она подошла прямо к манекену. Мэлоун последовал за ней.
– Я встану прямо у вас за спиной. Но прошу, действуйте медленно. Осторожно. Договорились? – коротко проинструктировал он.
Она распрямила ладони, растопырила пальцы и провела ими по полам пальто, от подола до плеч.
– Это пальто человека по имени Фрэнсис Суини, – тут же сообщила она.
Мэлоун не сказал ей ни о Фрэнсисе Суини, ни о подозрениях Элиота. Он даже имени Суини не произносил и потому рассудил, что к этому выводу она явно пришла сама. Элиот шумно выдохнул, а у Мэлоуна внутри все скрутило.
