Она кивнула в знак того, что извинения приняты, и, развернувшись, двинулась обратно к лестнице. Но у кота имелись другие планы. Он выпрыгнул из ее рук, скользнул за открытую дверь и исчез под кроватью Мэлоуна.
– Чарли, – охнула Дани, безвольно опуская руки.
– Я его вытащу, – сказал Мэлоун. Он встал на колени и заглянул под кровать, но не смог разглядеть ни зги – кот, словно нарочно, не шевелился. Когда Дани опустилась на колени рядом с ним и попыталась выманить глупое существо, нежно называя его по имени, Чарли не обратил на нее никакого внимания.
– Он лезет, куда ему хочется. Простите, – со вздохом заключила Дани. – Если сейчас его не забрать, он через несколько часов будет мяукать у вас под дверью, чтобы вы его выпустили.
Это известие не обрадовало Мэлоуна. Он ни на миг не сомкнет глаз, если у него под кроватью будет сидеть этот кот. В чем-то Чарли очень походил на Зузану.
– Вы можете лечь и оставить дверь открытой, – предложила Дани. – Тогда он просто уйдет, когда ему захочется.
Нет. Этого не будет. Он представил себе, как утром явится Маргарет и будет смотреть, как он спит – если он вообще сумеет заснуть. Он не ложился спать, не заперев дверь в комнату. Никогда. Он снова попытался выудить из-под кровати кота. Когда и это не удалось, он взял винтовку, сунул ее под кровать и принялся шарить в темноте. Дани протестующе вскрикнула. Никакого результата он не добился, зато теперь у него страшно болела шея.
– Я не собираюсь стрелять в него, Дани. Просто хочу выгнать его из комнаты.
Дани ушла и вскоре вернулась с блюдцем сметаны. Поставив блюдце на пол возле кровати, она постучала по нему ложечкой, пытаясь приманить кота лакомством, но тот предпочел проигнорировать и ее доброту, и упорство Мэлоуна и не двинулся с места.
– Простите, – повторила она. – Все это так ново для нас. Его всю жизнь баловали. Он мог гулять по всему дому, безо всяких ограничений.
Мэлоун встал, спрятал винтовку, прибрал в комнате и направился в ванную, решив приготовиться ко сну. Когда он вернулся, умывшись и надев свежую майку, но так и не сняв подтяжек, Дани по-прежнему сидела возле его кровати, скрестив ноги и склонив голову вбок. В своем голубом халате и босиком она показалась ему поникшей, усталой и чересчур юной, так что ему стало неловко.
Он повернул стул, стоявший у письменного стола, и сел к ней лицом, уперев локти в колени и сцепив руки.
– Идите, – сказал он. – Я его выпущу, когда он захочет уйти.
Прежде она уже видела Мэлоуна в нерешительности и потому не поверила, что он говорит искренне.
– Вы ведь собирались еще работать? – спросила она. – Я посижу здесь, пока вы работаете. Или… если вы устали, я вернусь через час или около того и проверю Чарли. Я просто чуть приоткрою дверь, а если он не выйдет, то попробую снова, еще через час.
– Вы ведь понимаете, что это просто смешно?
– Мне правда очень жаль, – сказала она, но не двинулась с места. В комнате на миг воцарилась полная тишина.
– Почему вы все еще здесь, Дани? – мягко спросил он.
Она взглянула на него, хмуря брови, не понимая, что он имеет в виду, и он постарался ей пояснить:
– Почему вы живете с тетушками? Разве вам не хочется обзавестись своим домом? Вы красивы. Чарли не может оставаться единственным вашим мужчиной. Я уверен, что за ваше внимание боролись десятки достойных мужчин.
– Нет.
– Нет, не боролись? Или нет, вам не хочется обзавестись своим домом?
– Нет, не боролись. И мой дом здесь.
– И у вас никого нет? – настойчиво спросил он. Он просто не мог в это поверить.
– Я странная… и обычно не проявляю интереса к мужчинам. Судя по всему, это не самое удачное сочетание.
Он рассмеялся от удивления. Она сказала правду. Как же верно подмечено. Мужчинам нужно поощрение. Им нелегко даже с обычными женщинами. Но если прибавить к
Дани изумленно уставилась на него, и он перестал смеяться.
– В чем дело? – спросил он.
– Я так и думала.
– О чем вы?
– Когда вы смеетесь, у вас совершенно меняется лицо. Словно солнце проглядывает сквозь облака или… или полено в камине занимается пламенем. Вжжух. – И она в такт словам взмахнула руками. – Прошу, улыбнитесь еще.
– Я не могу улыбаться по заказу.
– Конечно, можете. Я уверена, вы тысячу раз улыбались по заказу.
– Когда же?
– Когда играли какую-то роль… а вы их много сыграли. Майкл Лепито не раз улыбался Аль Капоне. Улыбка – это ведь отдельный язык.
Он хмуро глядел на нее.
– Вы говорили мне, что когда-то работали на Аль Капоне, – пояснила она.
– Да. Но я не припоминаю, чтобы говорил вам про Майкла Лепито, хотя, помнится, он был одной из тех пластмассовых обезьянок.
– Я касалась вашего костюма. Ваших… костюмов. Они прекрасны. Мой дед шил шелковые костюмы для Джона Рокфеллера, но ваши… ваши костюмы так хороши.
Он взглянул на свой шкаф. Он забыл закрыть дверцу, когда готовился ко сну.
Он откинулся на спинку стула, потер глаза.
– Я не пыталась за вами шпионить… честное слово.
