и навсегда уяснил все, что я намеревалась сказать. — Ты отныне не раб и ничем мне не обязан. Я сделала то, что требовала от меня моя совесть. Спасла, но ничего за это просить не стану. Сейчас мы отправимся в мою лачужку, я тебя подлатаю немного, иначе на твоей спине останутся шрамы. Накормлю, дам приют, пока мы не найдем для тебя нормальную работенку. Не рабскую, повторюсь. Может, подмастерьем кузнеца станешь, есть у меня один знакомый… Он тебя с руками и ногами возьмет, ты вон какой!.. Громадина! Но не волнуйся, он мужчина порядочный, рабство не уважает. Будешь учиться у него, работать как свободный человек, его дело продолжишь, если понравится.
Закончила я свою речь довольной улыбкой. Едва удержалась, чтобы руки в бока не упереть, как делала всякий раз, когда нужное зелье получалось с первого раза.
— Свободный человек, значит? — серьезным тоном уточнил Дар. Я утвердительно качнула головой. — И могу стать чьим- нибудь подмастерьем?
— Все верно. Бумажку эту о рабстве сожжем, как только дома будем. А то тут людей многовато, лучше не выбрасывать на виду у всех.
— Хорошо, госпожа. Я вас понял.
С меня мгновенно слетела улыбка, сменившись хмуростью. Вот же упрямец! Ничегошеньки он не понял, раз продолжает госпожакать. Это обращение словно намертво прицепилось к его языку.
Ладно…
Наверное, сложно ему от привычки отказаться. Я ж не знаю, может, он давно в неволе живет, а потому привыкнуть к таким изменениям, которым я собираюсь его подвергнуть, ему будет далеко не просто. Пусть обращается как хочет, рано или поздно я выбью из него все рабские замашки.
— Ну что ж, тогда в путь.
Взобравшись в седло без посторонней помощи, я дождалась, когда мужчина сядет позади меня, и плавно направила кобылку к лесной тропе.
Наша прогулка до хижины казалась спокойной до одного момента.
Я молча пребывала в думах, параллельно наслаждаясь звуками вечернего леса, пока не начала слишком ясно ощущать спиной прижимающуюся ко мне обнаженную твердую грудь. Даррен тоже молчал и старался не тревожить расспросами, но вскоре это молчание обернулось против меня, и я полностью сосредоточилась на его тихом дыхании.
Чувствовала, как он вбирает воздух и выдыхает, случайно соприкасаясь с моей спиной; как придерживает ладонями талию, но скорее не для того, чтобы удержаться в случае падения, а чтобы удержать меня. Смысла-то держаться за мое тело не было: если он свалится с лошади, я полечу следом за ним.
Большой же. И сильный — такого не удержишь… Да уж.
Довольно поздно ко мне пришло осознание, что я натворила.
Выкупила раба. Спасла крепкого мужчину, какой чудился безобидным, но на деле мог оказаться абсолютно другим. Речи сладкие, как и голос, взгляд серьезный, а намерения могут быть обманчивыми. Вдруг обхитрит, обидит да сбежит с моей кобылкой Мони?
С другой стороны, возможностей у него было немало с того самого мгновения, как мы выехали из города. Захотел бы — уже бы сбросил на землю да скрылся из виду. Конечно, у меня нет никакой уверенности в том, что он не преследует иные цели.
Добраться бы до дома без происшествий, а там спокойнее будет, ибо нет места безопаснее родной обители…
— Не бойтесь, госпожа, — заговорил Дар, и от неожиданности я чуть не подскочила в седле. — Мне нет резона обижать своего спасителя. Я говорил совершенно искренне: отныне я у вас в большом долгу. От своих слов не откажусь.
— Ты как это… узнал? — шепнула, слегка повернув к нему голову. По спине пробежали предательские мурашки, как при плохом предчувствии. — То, что я боюсь? Мысли читаешь?
— Нет, вы просто очень напряжены. До этого расслаблено ехали, а как мое тепло почувствовали и пропустили его через себя, неосознанно пустили в сердце страх. Я вам не враг и докажу это при первом же удобном случае.
— Да не стоит… Верю, — выдохнула еле слышно и больше не поспешила что-либо произнести, решив провести в молчании весь оставшийся путь.
Не знаю, правдивы ли были мои слова о доверии. Глупо верить едва знакомому человеку, но необычная серьезность в его голосе легко подкупала мою осторожность, какая решила проснуться лишь сейчас.
Я его не боялась. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Однако его странное поведение настораживало. Ну, разве не мила такому человеку свободная жизнь? Неужто не лукавит и мыслит о неволе вместо независимости?
Чудной какой-то.
Надеюсь, мнение он свое изменит, как только вкусит радости жизни, лишенной рабства, унижений и наказаний. Седмицу отдохнет от злых людей и уже по-новому на мир посмотрит. Познакомлю его с Лорсоном, кузнечных дел мастером, тот его к себе заберет, и на том моя миссия будет считаться выполненной.
Угрызения совести в дальнейшем мне не грозят.
Я всячески себя успокаивала и изо всех сил старалась прогнать волнение, и вот когда взору предстал мой дом, в груди наконец-то разлилось успокаивающее тепло. С губ сорвался едва слышный вздох, преисполненный облегчения, радости и некоторой усталости одновременно.
