— О прежнем лучше забыть.
— Он у меня не-за-бы-ва-е-мый, — шепчу по слогам.
— Ева… — Лео внезапно садится.
— Мне не нравится твой серьезный вид. Вернись, пожалуйста, на подушку.
Я стягиваю с груди край одеяла и игриво сжимаю сосок.
— Бессердечная! — Рауде натягивает одеяло назад. Укрывает меня до самого подбородка.
— Этот разговор нельзя отложить? — На миг закрываю глаза.
— Прости. — Горячие губы прикасаются к моему лбу. — Я не думал, что все обернется именно так. Это был мой запасной план. Но теперь что-то менять уже поздно.
Я догадываюсь, о чем он расскажет. И все же не хочу в это верить.
— В газетах и интернете написали, что ты погиб. Это ведь ложь?
Тоже сажусь.
— Нет. У меня даже заключение о смерти есть, — невесело кивает Лео. — Цветное. С печатью.
— Тогда как же… — Придерживая одеяло, развожу одной рукой.
— Внуков погиб. Несчастный случай. Он не справился с управлением, чуть не сбил моего помощника. Чтобы его спасти, мне пришлось действовать быстро и идти на таран. В итоге Внуков улетел в глубокую расщелину. Пока спасатели смогли добраться до машины, он уже перестал дышать.
— Тебя могли обвинить в его смерти?
Пусть это и жестоко, однако мне плевать на подонка. Гораздо страшнее за Лео.
— Да. Но не только в этом. У Внукова оказалась страховка на случай форс-мажора. Через час после аварии программа на его компьютере сама отправила копии компромата по разным адресам. Среди них: суд, прокуратура, парочка новостных каналов и моя жена.
— Вот сволочь! Как он все предусмотрел?
— Мы думаем, что он включил программу, когда согласился встретиться со мной в своем доме.
Я раскрываю рот от шока.
— Впрочем… — Лео помогает мне его закрыть и продолжает: — Это уже не важно. Ирма умудрилась найти себе любовника, похожего на меня, и мы решили воспользоваться этим сходством. Мой местный помощник… тот самый, которого я спас, помог оформить все документы. Оля Власова раструбила на весь мир о моей кончине и даже сделала фотографии гроба. А Дима Штерн привез новые документы.
— Поэтому от тебя сутки не было никаких вестей. — Теперь все становится на свои места.
— Я очень хотел тебя предупредить. Планировал отправить кого-нибудь из своих людей. Или дать знать хотя бы Лаевскому. Но новости разошлись слишком быстро.
— Да. Репортеры приехали почти одновременно с твоим юристом.
— Если бы хоть одна живая душа узнала, что я жив, вся эта свора начала бы настоящую охоту. Они бы не остановились, пока не добрались до правды. А потом…
— Не говори.
— Не буду, — кивает Лео. — Я не хотел больше пропускать ни дня из жизни своих девочек. И сделал все, чтобы Леонас Рауде с его тайнами навсегда остался в Кальяри.
Лео
— Какого черта здесь дети?! Уберите их сейчас же! Они меня чуть с ног не сбили! — щурясь сквозь очки с толстыми линзами, шипит брюнетка лет сорока.
— Дорогая, это дети Евы Лаврентьевой, — успокаивает ее высокий статный мужчина.
— Я же просила не упоминать при мне ее имя! — нервно взвизгивает женщина.
— Ирма, прости. — Мужчина нежно гладит свою спутницу по руке. — Но это уже давно ее продюсерский центр. Она босс. Вряд ли мы можем просить убрать из холла ее детей.
— Она всего лишь подстилка моего бывшего!
— Ирма, тише. Прошу тебя! Мы здесь гости. Сейчас заберем вещи и уедем.
— Если бы Леонас знал, что через месяц после его смерти она выскочит замуж за какого-то испанца, не оставил бы дочке все свое состояние.
— Милая, ты уже пыталась это оспорить. Напомнить, чем закончился последний судебный процесс?
Кажется, мужчина немного устал от капризов своей спутницы.
— Ты совсем как Рауде! Такой же злопамятный и мелочный.
Ирма отворачивает лицо к окну и, щурясь, пытается рассмотреть яхту.
— О покойных принято говорить или хорошее, или ничего. А о живых… — Мужчина выпускает ее ладонь из своих рук. — Я потратил половину сбережений, чтобы сделать тебе эту чертову операцию на глазах. Будь благодарной!
— Это были мои деньги! Те жалкие гроши, которые ты смог отсудить у Лаврентьевой.
После этой фразы я вспоминаю, где видел мужчину.
Это адвокат и нынешний муж Ирмы. На первом же суде Лаевский размазал эту парочку о мое завещание. Лишь по душевной доброте Евы им досталась сотая часть от моего имущества.
На тот момент мне было лень вникать во все тонкости дела. Марку только исполнилось три месяца, и все, что меня беспокоило — колики моего горластого мальчика.
— Привет! — Стоит вспомнить о Еве, она появляется за спиной. — Скучаешь?
Целует в щеку. И тут же, обойдя кресло, устраивается на коленях.
— У меня здесь шоу. — Киваю в сторону бывшей жены… вернее вдовы.
— Оу! Она уже приехала за вещами? Надо сказать администратору, чтобы выкатил чемодан. Три года пылится. Пусть забирает.
— Успеет. — Не хочу ее отпускать. — Столько ждала. Еще подождет.
— Какой жестокий! — игриво цокает языком Ева. — Штерн сказал, что ей операцию сделали. Говорят, удачно.
— Моя смерть определенно пошла Ирме на пользу.
Лениво поглаживаю округлый животик моей любимой женщины.
