Ошарашенный её словами, он поднял голову и уставился на неё, будто видел впервые. В его глазах заблестели слёзы, тонкие губы задрожали, а нервный тик заставил лицо перекоситься. Уронив цветы на пол, он с трудом поднялся с колен и, шатаясь, ушёл, исчезнув в конце коридора.
Алексу всё ещё трясло, и только сейчас, когда она больше не видела его, она осела на пол и, закрыв руками лицо, разрыдалась горькими слезами.
Длительное время после случившегося Алекса была вне себя. С пылающими от слёз щеками она выдирала листы из тетради и с одержимостью маньяка крошила их на маленькие кусочки, представляя это ничтожество. Ненависть отравляла её сердце. Даже взгляд синих глаз стал холодным и жёстким. Трагедия Рождественской ночи никак не отпускала девочку. Перед глазами то и дело возникала жуткая картина, когда они втащили в дом зверски избитую, угасающую на их глазах, мать, а игра её больного воображения рисовала то, с какой страшной силой он наносил женщине удар за ударом, лишая её чувств. Из-за этих кошмарных видений жгло в носу, а внутри всё скручивалось в тугой жгут от осознания страданий родного человека. Что же всё-таки случилось на месте происшествия? Как этот мерзавец нападал на беззащитную женщину? Что испытывал, когда избивал свою жертву? Каким образом она пыталась спастись? Как смогла убежать? Почему никто не вызвал милицию? Почему никто не вмешался? И что заставило её маму отказаться от возбуждения уголовного дела против этого человека? Алекса не собиралась оставаться в неведении и поклялась со временем выяснить подробности этого дела, чего бы ей это не стоило.
Как случилось, что всего за какие-то пару месяцев их достаточно последовательная, слаженная и вполне счастливая жизнь превратилась в сущий кошмар?.. Что она могла сделать? Как добиться справедливости? Как вернуться в прошлое и предотвратить весь этот ужас? Ведь ей приходилось испытывать то, что было столь незнакомым и несвойственным её природе – коварную мизантропию, вредоносные чувства злобы и ненависти. Никогда она не терпела скандалов, насилия, вражды, дискриминации, грубости, подлости и сама по себе, несмотря на взрывной и порой взбалмошный характер, была абсолютно безвредна в этом отношении. Теперь же всё было иначе. Она не находила себе места, желая ему самого сурового наказания, самой страшной и мучительной доли и самого хладнокровного суда. И сама же от этого страдала. Кто мог знать, что это чудовище, беспардонно ворвавшееся в их жизнь и буквально задушившее их своим вниманием и обходительностью, за столь ничтожный срок принесёт им столько горя…
