– Четверо в «джипе», двое в «форде», – доложил Кузьминский.
– Мало! – рявкнул Дед.
– Двое в «форде» – общероссийский торгово-криминальный стандарт, – покорно продолжил обнаруживать запас своих наблюдений Кузьминский. – Наемники из самых недорогих. Четверо – посерьезнев. Особенно двое на заднем сиденье. По-моему, убийцы, Саня.
– Алик? – обратился дед к Спиридонову.
– Витька прав. Двое в «форде» для слежки, а те, что в «чероки», – профессиональные исполнители.
– И все? – горько разочаровался Дед.
– А что тебе еще надо? – обиделся Спиридонов.
– От тебя – ничего, – отмахнулся Смирнов. – Теперь ты, сыщик.
Сырцов открыл дверцу и, не слезая с сиденья, спустил ноги на траву.
– Я одного из задних в «чероки» узнал, Александр Иванович. Залетный, курганский. Я еще в МУРе служил, когда он в розыск был объявлен. Убийца.
– А я что говорил! – торжествующе возопил Кузьминский.
– Собственно, чему ты радуешься? – резонно понедоумевал Спиридонов.
– Своей сообразительности, – отбрехнулся Виктор.
– Как говорил мудрый еврейский учитель, что мы имеем с гуся? – Смирнов требовательно оглядел свою команду.
– Мы здесь небольшое совещание проведем? – невинно осведомился Спиридонов.
Смирнов вдруг осознал всю неуместность своей ретивости. Нахмурив брови, звучно засопел и отчасти признал ошибку:
– Конечно, надо Ромку дождаться…
– И не здесь, – безжалостно продолжил Спиридонов. – Отсюда надо ноги уносить.
– Где же Ромка? – чтобы не отступать дальше, закричал Смирнов.
И будто на его зов из леса, покачиваясь на колдобинах, появилась сырцовская «девятка» с Казаряном за рулем.
Ксения из машины не вышла – осталась сидеть на месте рядом с водителем. А водитель Казарян и тихо бесновавшаяся Светлана подошли к дружному кружку.
– Что все это значит? – угрожающе спросила Светлана у всех.
– Здравствуйте, Светлана, – лучезарно поздоровался с ней Спиридонов.
– Все уже ничего не значит, – догадалась Светлана и резко повернулась к мирно сидевшему Сырцову. – Вы не могли бы, Георгий Петрович, довезти хотя бы до первого такси?
– Отчего же не довезти? Довезу. – Сырцов убрал ноги в салон и, открыв дальнюю дверцу, предложил: – Садитесь, Светлана Дмитриевна.
Когда они выехали за ворота, слегка успокоившаяся Светлана спросила:
– Это свидание не было нужно ни мне, ни Ксении. Оно было нужно вашей шайке?
– Шайка, она же хевра, она же воровская компания… Я не хочу, чтобы моих лучших друзей так называли, Светлана Дмитриевна.
– Хромой – это Смирнов? – ни с того ни с сего поинтересовалась Светлана.
– Да, Смирнов – хромой, – согласно вспомнил Сырцов.
– Он у вас за главного?
– Он у нас за старшего.
– Что вы намерены делать?
– Постараться не допустить возможных преступлений.
– Возможность преступлений в какой-то степени связана со мной, Ксенией, Валентином?
– Это уж вам лучше знать, Светлана Дмитриевна.
Они проезжали Мытищи. Светлана, поискав, подобрала с пола сумочку и, увидев на обочине похожую на такси «Волгу», приказала:
– Останови здесь.
– Я тебя довезу до дома.
– Останови здесь! – завизжала она.
Предполагаемое такси они давно миновали, но это ее не удержало. Она ступила на пыльный песок обочины и, не закрывая дверцы, призналась:
– С каким удовольствием я бы тебя придушила!
– К сожалению, мне как-то не хочется доставлять тебе этого удовольствия.
Она хлопнула дверцей, а он, бесцеремонно пересекая осевую, развернулся и рванул назад. В зеркальце еще долго была видна черно-красная фигурка.
Обедали чинно, как положено у Смирновых-Болошевых. Со столовыми приборами в полном комплекте. С крахмальными салфетками, с супом из супницы мейсенского фарфора, с полным набором специй, с бутылкой красного вина к мясу, с культурными улыбчивыми разговорами пи о чем. Здесь даже богемно-хулиганистый Роман Казарян был приличен. Знающе орудовали нужными ножами и вилками, бесшумно ели суп, к вину относились как к необходимому ингредиенту обеда. Сырцов изрядно устал, соблюдая правила игры, которые знал еще не совсем твердо.
Лидия Сергеевна была и за хозяйку и за дворецкого. Она и беседу вела, и обслуживала всех: Смирнова, Спиридонова, Казаряна, Кузьминского, Сырцова, Ксению. Ксения несколько раз порывалась помочь ей, но Лидия Сергеевна останавливала ее мягкой улыбкой и твердой рукой, положенной на нервное девичье плечо.
Добили мороженое в фарфоровых же вазочках, и обед завершился, слава Богу. Первым встал из-за стола нетерпеливый в силу неудержимого армянского темперамента Роман Казарян.
– Спасибо, Лида. – Он все-таки поменял на миг личину воспитанного в традициях господина на личину московского жлоба: – Что называется, от пуза.
Лидия Сергеевна тотчас шлепнула его по вышеупомянутому пузу:
– На здоровье, Рома.
Поднялся и Смирнов, хитро посмотрел на всех, особенно на дам, и, задвигая высокий стул, сделал заявление:
– Теперь как положено у английских аристократов: мужчины удаляются в гостиную – у нас гостиной будет терраса – и предаются малым радостям жизни. Как-то: курению, поглощению спиртных напитков и неприличным беседам. Джентльмены, за мной.
– Нет! – звонко, борясь с собой, ненужно громко сказала Ксения и встала.
